Священник вышел из дому и, подняв голову к небу, подумал, что этот день он представлял себе не таким. Пляйш не чувствовал усталости. Он степенно прошел по улице. Навстречу ему попадались прихожане, которые по зову колокола спешили в церковь, удивляясь тому, что священник почему-то идет в противоположном направлении. Однако ни один из них не сомневался в том, что священник вернется в церковь, чтобы прочитать им проповедь.

Но он не вернулся. Чем дальше он удалялся от церкви, тем меньше прихожан попадалось ему на глаза. Зато многие жители, заслышав трезвон, открывали окна, и, высовываясь, смотрели почему-то в небо, словно искали там причину, вызвавшую трезвон.

«В соборе звонят, а священник как ни в чем не бывало прогуливается по улице! Что бы это могло значить?!» — недоумевали многие.

Вскоре священник подошел к дому Хайнике. Вошел в коридор, поднялся наверх. От ходьбы он вспотел, сердце бешено колотилось в груди.

Георг Хайнике сидел в своей коляске у окна. За столом пристроились часовые, видимо, рассказывали Георгу что-то смешное, так как все улыбались. Увидев на пороге священника, они замолчали.

Священник поздоровался со всеми кивком головы.

Увидев Пляйша, Георг на секунду растерялся, потом, взяв себя в руки, пригласил его:

— Садитесь, пожалуйста.

Часовые встали, один из них подал священнику стул.

— Я позову вас, если понадобитесь, — кивнул Георг рабочим.

Когда рабочие вышли, Георг первым нарушил молчание:

— Хорошо, что вы пришли ко мне. Очень хорошо! Нам дорог каждый человек, и вы в том числе! Спасибо вам за благовест нашей победы.

— Я пришел к вам не по этому поводу.

Георг повернул свою коляску спинкой к окну.

— Прежде чем прийти сюда, — продолжал священник, — я заходил к доктору Каддигу…

— Это мне известно. Я принял его отставку.

— А знаете, зачем я к нему приходил?

— Нет, пока не знаю.

Священник громко вздохнул и сказал:

— Этим звоном я восхваляю не вашу победу, а зову граждан к борьбе! — И он воздел руки к небу.