Поляк просил выдать консервы его людям, которые сильно ослаблены и хотят есть.

Рабочий ответил, что на этот счет никаких указаний он не получал и потому не имеет права самовольничать.

Переводчик взялся за край стола и перевернул его. Люди бросились к машинам. Кто-то стукнул чиновника палкой по голове, и он мешком свалился под грузовик.

Началась давка, в которой ничего нельзя было разобрать. Рабочие из охраны, держа оружие наготове, отошли в сторону.

Через несколько минут все смешалось. Каждый старался схватить побольше консервных банок, а те, кто уже взял консервы, со всех ног бежали прочь.

Тишина на спортивной площадке наступила только тогда, когда на машинах не осталось ни одной консервной банки.

6

Заслышав шум и крики, Раубольд со всех ног бросился бежать к спортивной площадке. Он понял: там происходит что-то ужасное.

Он подскочил к рабочему, лежащему на траве, на голове которого кровоточила большая рана. Оказалось, рабочий пытался разнять дерущихся, и его избили самого. В руках у рабочего был автомат, но он и не подумал пустить его в ход.

Раубольд хотел выхватить у него автомат, но рабочий не отдавал его и все твердил:

— Оружие не отдам! Оружие никому не отдам!

Но Раубольд, выхватив из его цепких рук автомат, выпустил в воздух несколько длинных очередей.

— Немедленно разойтись! Очистить спортплощадку! — гремел голос Раубольда. Он дал еще несколько очередей чуть повыше машин.

Жители города обратились в паническое бегство. И только бывшие узники концлагеря остались на площадке. Они кольцом окружили машины, как будто собираясь защищать их до конца.

Через несколько минут вокруг Раубольда собрались рабочие из охраны.

— Мы никого не трогали, но тут такое началось…

— Позже, не сейчас! — махнул рукой Раубольд.

Он подошел к группе узников: мужчины и женщины стояли молча, бросая на него суровые взгляды. Раубольд понял, что этого страшного инцидента могло не быть, если бы бывшие узники были вовремя обеспечены продуктами питания.

— Голод и ненависть обозлили нас, — произнес по-немецки кто-то из узников.

Раубольд кивнул, хотя он прекрасно понимал, что это еще не объяснение.