Он же, Гришка Талицкой, перед бояры с ним, Ивашком, на очной ставке говорил: «Тот де Ивашка „О Последнем Веце“, „О исчислении лет“ тетрати писал ему, Гришке, по ево, Гришкину, прошению, потому что он, Ивашко, и преж сего на него, Гришку, писывал книги, а в тех де тетратех про государя хулных слов с поношением было не написано, а „О Антихристи“ де тетрати с паношением на него, государя, Тамбовскому епискупу писал он, Гришка, сам. И про хулные де слова на государя и про воровство ево, Гришкино, он, Ивашко, не ведал».

(Л. 23) А Ивашка Савельев говорил: «Те де тетрати „О исчислении лет“ он, Ивашко, писал по ево, Гришкину, веленью, а в тех де тетратех хулным словом про государя было не написано, и про то ево, Гришкино, воровство он, Ивашка, не ведал и в совете с ним в том деле не был. А как де ево, Гришку, велено сыскать в Преображенской приказ, и про то де он, Ивашко, ему, Гришке, сказывал, слыша Патриарша приказу от подьячего Афанки Дунаева. И, сказав, ево, Гришку, проводил он до Кадашева. А что де он, Ивашко, преж сего про ту ведомость ему, Гришке, и про провожанье ево до Кадашева в роспросе и на очной ставке не сказал, и то он учинил просто, боясь себе наказанья, и для того, что воровства ево, Гришкина, не ведал».

Под статейным списком подписано о приговоре:

«1701‐го [года] ноября в 5 день по указу великого государя и по боярскому приговору велено Гришку Талицкого и единомышленников ево, Ивашка Савина и понамаря Артемошку, за их воровство и за бунт, а бывших попов Луку, и Андрюшку, и Гришку за то, что они, про то ево, Гришкино, воровство (Л. 23 об.) и бунт слышав от него, не известили, казнить смертью.

А жен их: Гришкину, и Ивашкину, и Артемашкину, и Лучкину, и с Пресни Гришкину ж сослать в сылку в Сибирь в далные городы. А животы их взять на великого государя. А Андрюшкину жену свободить потому, что он, Андрюшка, сыскан и в том деле винился по ее улике.

Кодашевца Феклистка Костентинова, разборщика Митку Кирилова, садовника Федотку Милякова, Хлебенного дворца подклюшника Пашку Филипова, роспопу Мишку Миронова, с Углича Покровского монастыря дьячка Мишку Денисова, Иванова человека Стрешнева Андрюшку Семенова и черной поп Матфей[1256] за то, что они от того Гришки слыша бунтовые слова, не извещали, племяннику ево, Гришкину, Мишке, за то, что он у тетки своей выманил воровские писма [и] не известил же, Гришкину ученику Ивашке Савельеву, что он тому Гришке сказал про извет на него, и он с Москвы бежал по тому приговору учинено[1257] вместо смертные казни учинить жестокое наказание: бить кнутом и, запятнав, сослать в Сибирь в далные городы».