А Гришка Талицкой перед бояры говорил: «Тому де роспопу он, Гришка, про Последнее Время и про государя хульные слова с поношением на словах прикрытно: „осмый де царь будет Антихрист“, – говорил, а именно ево, государя, выговаривал ли, про то он сказал не упомнит». А постояв, сказал: «Он де, Гришка, при том (Л. 18 об.) попе приводом называл ево, государя, Антихристом имянно против того, как писано в очной ево ставке с тем попом».

Роспопа ж Гришка в застенке говорил: «Как де Гришка Талицкой государя Антихристом и осмым царем называл, то он от него, Гришки, слышал, толко он, Гришка, ево, государя, именем не называл. И в тетратех, которые были у него, роспопы, где ево, государево, имя написано, он, роспопа, не дочел. А что в тех ево, Гришкиных, словах не известил и тех тетратей не объявил, и в том он перед государем виноват».

16

Хлебенного дворца подключник Пашка Иванов, на которого Гришка Талицкой в роспросе сказал, что де он, Пашка, с ним, Гришкою Талицким, приходил к Богословскому попу Григорью, как тот Гришка приносил к тому попу[1255] резать доски, и лист, и тетрати, и как де ему тетрати чол и про государя хулные слова с поношением говорил, то он, Пашка, слышал.

(Л. 19) А Пашка в том сперва в роспросе запирался. А после того он же, Пашка, до пытки и с пытки винился: «От Гришки де Талицкого про то, в Последнее де Время осмой царь будет Антихрист, и считал московских царей, и про государя сказал, что он, государь, осмой царь, и Антихристом ево, государя, тот Гришка называл, то он слышал. А те де слова он, Гришка, говорил с ним один на один. А в тех де словах на того Гришку он, Пашка, не извещал, чая то, что он те слова говорил, с ума сошед, и боясь розыску, естли де он, Гришка, в тех словах запретца, и меня де запытают, да и для того не известил, что де я человек простой».

Гришка Талицкой перед бояры говорил: «С тем де Пашкою у него, Гришки, в том ево воровстве совету не бывало, и про государя де хулные слова говорил он, Гришка, собою ж».

17

Чудова монастыря чорный поп Матвей, на которого Гришка Талицкой с подъему показал: «Тетрать де „О исчислении лет“ перед побегом своим дал оному Чудова (Л. 19 об.) монастыря чорному попу Матвею, а про хулные и поносные про великого государя слова он, Гришка, ему не говаривал».

А черной поп Матвей в роспросе сказал: «Гришку де Талицкого он знает, и, будучи он, Матвей, за оброзом чудотворца Алексея в Соборной церкви входу, и ево, Гришку, спросил, чем он ныне питаетца, пишет ли книги по прежнему? И тот де Гришка сказал ему: „Книги де писать я ныне покинул для того, что пришла скудость, а се де ныне не то время стало“. И после того тот Гришка, пришед к нему в келью, а с собою принес тетратку „О исчислении лет“, которая у него, Матвея, в келье взята, и ту тетратку ему прочитал, и говорил: „Питатца де стало нечим, а вы де что спите? Пришло де ныне Последнее Время! В книгах де пишет: будет осмой царь – Антихрист. А ныне де по их счоту осмой царь – Петр Алексеевич: он то де Антихрист“. А те де слова он с ним говорил один на один. И он де, Матвей, того Гришку унимал и говорил: „К чему де ты такие слова про него говоришь? И какой де он Антихрист? У него де, государя, есть царица и царевич“. И Гришка де к тем ево словам молвил: „Так де будет, что у него царица и царевич“. И тетрать де он, Гришка, (Л. 20) оставил у него, Матвея. И он де, дав ему для ево скудости на хлеб денег гривну, ис кельи пошел, и с тех мест, к нему не бывал. А тот де Гришка в писмах своих на великого государя хулные слова с поношением писал ли, про то ему, Матвею, не сказывал, и с собою в совет не призывал, и про то, что и иным таких же в тетратех и на столбцах писма, в которых писана на государя хула с поношением, прочитать давал, того ему, Матвею, не сказывал же, и он, Матвей, ту тетрать никому не казывал, и розговору у него ни с кем о тех, Гришкиных, словах не было. А что ево, Гришку, не поймал и про то не известил простотою своею, и в том перед великим государем виноват».