Яково слушал, слушал эту надгробную песнь и наконец, находя, что отец слишком ее затянул, истрепав лютню скорби до самой розы[613], сказал: «Успокойся, государь батюшка; ибо нам предстоит мирно доплыть до Сардинии и стать самыми счастливыми и довольными людьми на свете!» — «Такого счастья пошли Бог султану турецкому! — отозвался Пачьоне. — Ибо когда мы привезем королю труп вместо дочки, он нам выдаст для пересчета уже не деньги, а кое-что другое. И как некоторые умирают с сардоническим смехом[614], так мы умрем с сардоническим плачем!» — «Замолчи, — сказал Яково. — На какой лужайке у тебя ум пасется! Разве не помнишь, какому я ремеслу обучен? Высадимся на берег, и я пойду искать траву, которую держу вот в этой голове, и увидишь, что я не мякины вам наберу».

Отец, ободрившись духом при словах сына, обнял его; и теперь, чем больше его влекла цель, тем сильнее он налегал на весла. Таким образом, через недолгое время они пристали к берегу Сардинии, где Яково сошел на землю и, найдя нужную траву, бегом вернулся на корабль[615]. И когда он выжал сок травы в уста Чьянны, она сразу ожила, как оживает лягушка, побывавшая в Собачьей пещере и брошенная в озеро Аньяно[616]. И все вместе с великой радостью отправились к королю, который принялся обнимать и целовать единственную дочь, без умолку благодаря вернувших ее смельчаков.

Но когда ему напомнили о его обещании, король сказал: «И кому же из вас я должен отдать Чьянну? Она не праздничный пирог, чтобы делить ее на кусочки, так что в любом случае кому-то одному достанется боб[617], а остальные могут палочками в зубах ковырять». Тогда первый из сыновей, самый хитрый, сказал: «Государь, награда должна быть по труду. Рассудите сначала, кто из нас больше заслужил, а потом определите по справедливости, кому достанется этот отменный пирожок». — «Разумно говоришь, — отвечал король. — Итак, каждый пусть расскажет о своих трудах, чтобы я не ошибся, когда буду принимать решение».

Тогда пятеро сыновей стали наперебой рассказывать, что каждый из них сделал, и каждый считал, что его умение и решило общий успех дела. После всех король обратился к Пачьоне: «Ну а ты что совершил?» — «Да, кажется, не так уж мало, — отвечал Пачьоне. — Это ведь я помог им стать мужчинами: вытолкал взашей из дому и заставил учиться тому ремеслу, которым теперь каждый из них владеет. Теперь-то они смотрят молодцами: все на подбор, как яблочки наливные, а иначе так и остались бы пустыми корзинами».

Король выслушал все доводы, прожевал, пережевал и наконец вынес решение, что Чьянне подобает стать женой Пачьоне, ибо он и есть корень спасения девушки. Сказано — сделано; каждый из сыновей получил довольно денег, которые смог пустить в дело и приумножить, а счастливый отец, скинув с плеч бремя возраста и трудов, обратился будто в пятнадцатилетнего юношу, и в самую пору пришлась ему пословица: