Однако согласование двух планов повествования — «московского» (давняя уже редакция) и «петербургского» (черновик совсем свежий) — осложнялось тем, что Толстой, очевидно, начал тогда вообще сомневаться в сцене с Анной, читающей такое письмо Каренина. Вот как он окончил черновик петербургских глав, который в составе рукописи пристыковывался спереди к давно написанным главам с трагической развязкой (то есть это было последним, что он написал в рамках этой редакции, но не последним в самом повествовании):

Так как дела Степана Аркадьича не были еще кончены и он должен был оставаться в Петербурге еще три дня, он послал письмо в тот же день по почте. Но на второй день он получил телеграмму из Москвы такого страшного содержания, что, не дожидаясь конца дел, он тотчас же уехал[987].

(И на следующем листе наконец сведенной воедино рукописи читается внешне невинное, а по сути зловещее «Была уже вторая половина мая, а Вронский с Анной не переезжали ни на дачу, ни в деревню <…>».)

Очевидно, что по этой версии Анна не должна была успеть получить письмо Каренина, посланное Стивой из Петербурга.

Письмо тем не менее не поддалось так легко изгнанию из созидающегося мира романа. В следующей, 103‐й, рукописи — копии автографа, снятой С. А. Толстой[988], автор внес частную, но примечательную коррективу в концовку петербургских глав с ее предвестием грядущей трагедии («спойлер», который не попадет в ОТ)[989]. Телеграмма «страшного содержания» приходит теперь в Петербург не через день, а спустя два или три дня после отсылки Стивой письма[990], то есть у Анны появляется шанс успеть это письмо прочитать, прежде чем покончить с собой[991] (см. Извлечение 5).

Извлечение 5. Генезис фрагмента Части 7: Стива получает известие от Каренина в ответ на просьбу Анны о разводе [992]

Р102 (автограф). Л. 38 об

К радости и удивлению своему, он на другое утро получил от Алексея Александровича запечатанное письмо к Анне, к[оторым] он изъявлял свое согласие на развод, и записку, в которой было сказано, что с нынешнего же дня Алексей Александрович приступает к разводу.

Так как дела Степана Аркадьича не были еще кончены и он должен был оставаться в Петербурге еще три дня, он послал письмо в тот же день по почте. Но на второй день он получил телеграмму из Москвы такого страшного содержания, что, не дожидаясь конца дел, он тотчас же уехал.

Р103 (копия с правкой автора). Л. 14 об

<…>

Так как дела Степана Аркадьича не были еще кончены и он должен был оставаться в Петербурге еще три дня, он послал письмо в тот же день по почте. Но на <второй день> накануне своего отъезда он получил телеграмму из Москвы такого страшного содержания, что, не дожидаясь конца дел, он тотчас же уехал.