Консервативный популизм (и популизм в целом), как я его понимаю, не предполагает собственной целостной позиции – тем, кто его практикует, достаточно сценариев и бутафории (о чем писал Петер Слотердайк)680. Они обращаются к публике, чтобы манипулировать ею, и говорят то, что ее больше всего вдохновляет, чтобы заполучить влияние и все тот же баблос. В отличие от русских народников, в XIX веке шедших «в народ», чтобы просвещать людей и оказывать им медицинскую помощь (а заодно сеять революционные настроения), нынешние популисты по обе стороны Атлантики оказывают «медицинскую помощь» исключительно на камеру. Они не пытаются никого просвещать. Они ругают и хвалят, но не ищут причин и не пытаются объяснить механизмы происходящего. Их заявления поверхностны, идеальная аудитория – не слишком интеллектуальна и должна оставаться такой, чтобы лучше усваивать сказанное. Современный климат приветствует антиинтеллектуализм к вящему удовольствию всех и вся. И поскольку нет убеждений, а лишь прагматическая цель собственного возвеличивания, можно произвольно переключаться с одного дискурса на другой – главное, чтобы они по-прежнему грели душу и отвечали ситуации и запросам целевой группы.

Но вернемся к Пелевину. Он (а) до одержимости последователен в своей философии и эстетике, и (б) даже самые слабые из его текстов интеллектуальнее самых блистательных находок популистской мысли. Он прекрасно усвоил арифметику (и много больше в математике), и ничто не мешает ему скармливать публике лакомые генно-модифицированные кушанья, которых она от него ждет. Но он отказывается. Наоборот, Пелевин продолжает выдавать неудобные тексты – что подтвердят не жалующие его критики самых разных идеологических направлений.

Думаю, Пелевин не либерал и не консерватор, так как считает порочной любую систему и любой политический курс / политиков, поддерживают ли они статус-кво или наоборот. Даже назвать такую позицию анархизмом означало бы идти вразрез с неизменным скепсисом Пелевина по отношению к любой политической системе. С его точки зрения, ошибочно само понятие идеологии: в современном мире существуют лишь деловые интересы. Точнее говоря, есть только конкурирующие фирмы, маскирующиеся под конкурирующие идеологии, как в «Generation „П“», где постсоветской мафии для рекламы на мировом рынке нужна Русская Идея. Престарелая Алена-Либертина, жаждущая наслаждений жрица Маниту, которая спит с оркскими девочками, и Рван Дюрекс или Рван Латекс, криминальный правитель Оркланда, одинаково отвратительны, хоть и представляют враждующие стороны. Пелевин не отражает социальные нормы, будь то консервативные или либеральные, потому что именно с помощью социальных норм – коллективных визуализаций, разновидностей зомбирования – мир научился контролировать сам себя множеством разнообразных способов – и в совершенстве. Вот та суть, до которой докапывается Пелевин. Он зорко подмечает особенности функционирования злокачественных социальных механизмов – а это само по себе шаг к исцелению.