Исходя из ферапонтовских росписей, можно выделить среди известных нам икон группу произведений, имеющих более или менее явную связь с искусством Дионисия. Выше были приведены примеры икон, где женственность и грация выражения, немного манерная изысканность форм, мерность композиции и нежность цвета были приняты нами за признаки конца XV века. Отсутствие еще более близких стилистических совпадений мешает нам отнести эти иконы к искусству Дионисия. «Чин» Б. И. Ханенко и «Вознесение» С. П. Рябушинского обнаруживают только как бы внутренний параллелизм с фресками Ферапонтова монастыря. В более близком родстве с этими фресками находятся, по-видимому, «Суббота всех святых» в собрании Г. М. Прянишникова в Городце и «Шестоднев», принадлежащей И. С. Остроухову. Эти иконы мы пока с большим правом, чем какие-либо другие, можем отнести к искусству Дионисия. Они вводят нас в круг тех же радостных, легких чувств, той же глубокой сдержанности и мерности выражения. Та же праздничность и украшенность выражается здесь светлой расцветкой, в которую вносит особенно чистую ноту обилие белого цвета. Зеленый и розовый цвета «Шестоднева» весьма схожи с соответствующими цветами ферапонтовских фресок. За близость к Дионисию говорит изящество удлиненных пропорций, говорят палаты и цветные горки. Но всего красноречивее, по нашему мнению, говорит об этой близости удивительный ритм в размещении голов и фигур «Омовения ног», напоминающий ритм чудес и притчей Христовых в ферапонтовских росписях.

В. Т. Георгиевский также склонен отнести «Шестоднев» И. С. Остроухова к искусству Дионисия. Вполне законно и сделанное им сближение с этим искусством фрагментов «Страшного Суда» в Музее Александра III, изумляющих своим тонким цветным богатством. Менее основательным кажется нам указание на иконы «О Тебе радуется» Третьяковской галереи, «Видение Евлогия» и «Покров» в собрании Н. П. Лихачева. Две последние иконы принадлежат XVI веку, и к работам Дионисия с гораздо большим правом можно отнести почерневший от копоти храмовой «Покров на Рогожском кладбище» в Москве. Ближайшими учениками Дионисия в XVI веке была исполнена, может быть, выделяющаяся по изяществу цвета и форм икона св. Флора и Лавра в собрании И. С. Остроухова.

Начертанный здесь кратко облик Дионисия как бы олицетворяет достижение русской живописью XIV–XV веков поставленных ею идеальных целей. Современниками было замечено мастерство Дионисия, и его любовь к красоте – «хитрым и преизящным» называется он в письменных памятниках. Традиционная византийская и новгородская артистическая свобода его творчества сказалась в наименовании его – «не точiю иконописецъ, паче же рещи живописецъ». Кроме того, он величается иногда еще «мудрым», и в этом эпитете удачно выражена самая драгоценная особенность искусства Дионисия. Художественная мудрость – это инстинкт меры. Ферапонтовские росписи показывают, что Дионисий был щедро наделен этим инстинктом. После Дионисия древнерусская живопись создала много прекрасных произведений, но Дионисиева мерность и стройность уже никогда более не были ей возвращены.