— На склад перевязочных материалов, на этот раз на Волю. Нужно вывезти оттуда все, что удастся.

— А если там немцы?

— По крайней мере убедимся, как обстоит дело в действительности.

Телега с трудом пробиралась по изрытым траншеями и обстреливаемым улицам. Повсюду рвались снаряды, и лошадь то в испуге пускалась вскачь, то останавливалась под деревьями возле домов. Видимо, где-то неподалеку шел яростный бой, и склад, находившийся рядом с небольшим костелом, возле редута Совинского, действительно был чуть ли не на линии фронта. Все же Ванда попыталась подъехать поближе. Их остановила волна густого едкого дыма. Казалось, горели не дома, а сама улица — тротуары и проезжая часть. Трудно было в это поверить, но пожар ширился, приближался, и им пришлось завести фыркающую, перепуганную лошадь в ближайший двор. Старый каменный дом во дворе казался вымершим, словно его покинули все жильцы. Анна с Вандой стояли, озираясь, в пустом дворе. Вдруг раздался чей-то вопль. В ворота вбежал подросток, крича и размахивая руками:

— Выходите! Швабов уже нет! Нет швабов!

Из подвалов высыпали люди. Они терли глаза, отгоняли клубы едкого дыма, плотной толпой окружив мальчика. А он, взобравшись на телегу Ванды, старался пересказать то, что видел только что собственными глазами. По его словам, около десяти часов утра к баррикаде на Вольской подошла колонна немецких танков и грузовиков с солдатами.

— Нет, не так, — прервал сам себя паренек. — Самое важное было вчера, когда я удрал из дома. Наши саперы рыли стрелковые окопы и противотанковые заграждения, а я им помогал. Потом поручик спросил, где здесь фабрика «Добролин». Все начали показывать и вместе с солдатами выкатили на улицу перед баррикадой бочки со скипидаром. Штук сто, а может, и больше. Этот поручик приказал бочки разбить. Скипидар разлили перед баррикадой и ждали всю ночь. А утром, когда подошли швабские танки и давай стрелять, я слышу и ушам своим не верю: заиграла сигнальная труба. Так приказал поручик. И вдруг! Было на что посмотреть! Бухнуло пламя! Целое море огня. И дым, густой дым. Танки начали гореть. Немецкие солдаты соскакивают с грузовиков на мостовую, а там огонь, жар — скипидар горит. Грузовики сталкиваются друг с другом: развернуться-то негде. Немцы пытались атаковать баррикаду, но загоралось все — обувь, мундиры, волосы. У наших было только два противотанковых орудия, но до баррикады огонь не доходил, с нее можно было стрелять, ну, наши и стреляли. Теперь там тихо, хотя скипидар все еще горит. Бой закончился. Одни сгоревшие танки стоят. И грузовики. Пустые. Я знаю, сам видел.