Надпись была сделана Новицкой. Они с «Леной» живут в сухом, целом подвале на Ордынатской. Зовут к себе.

О собственном доме, квартире, уголке в комнате никто и не помышлял. Ценилось любое место. Совсем как на кладбище.

Когда они пришли по указанному адресу, «Лены» там не было, но в освещенном свечой подвале хлопотала Новицкая, забивала досками вход.

— Пока будем входить со двора, через коридор соседнего дома и замаскированный лаз в развалинах. А потом… Может, найдется кто-нибудь, кто сумеет сколотить дверь. Самое главное — Висла близко. Она, правда, покрыта льдом, но люди уже понаделали у берега прорубей и носят оттуда воду.

— В чем? — спросила прабабка.

— В солдатских касках. На Повислье их полно. И пока не найдем в развалинах ведер… «Лена» как раз пошла искать. Может, найдет, она жила в этом доме.

— Жила? Когда?

— В прошлой жизни. — Другого ответа Анна не нашла.

Никто не удивился, не возразил.

— Вот именно, — пробормотала Галина и, помолчав, сказала прабабке: — Вон у меня очаг из кирпичей, я на нем вскипятила воду. Она еще не остыла. Может, вы хотите пить?

Повстанческая стальная каска с неумело нарисованным бело-красным флажком была черна от копоти, на дне поблескивало мутное зеркальце воды. Анна смотрела на прабабкины руки: поднимут они тяжелую каску или, бессильные, опустятся? Но маршальша крепко сжала пальцами края и припала губами к воде Вислы, словно по старопольскому обычаю осушала большую чашу во чью-то честь и славу. Во славу жизни.

Движимая чувством стыда, что именно они уцелели, Анна упрямо искала следы смерти. Несколько дней подряд, спускаясь по Княжьей, она добиралась до того места, которое было когда-то Виляновской улицей, а теперь пугало нагромождением руин, уродливыми обломками стен. Остов корабля «Сказка», полузатопленный, скованный льдом, все еще стоял у берега.

От разорвавшегося снаряда как будто остался на мостовой рисунок звезды. Анна упорно искала этот след, разгребая какой-то железкой куски льда, снег и щебень. И наконец нашла то место и тогда, как те ребята из взвода поручика «Ады», обшарила все развалины вокруг, дробила промерзшую землю, вползала в каждую дыру, метр за метром обследовала заваленные обломками плиты дворов. Ничего. Никаких следов, только валявшиеся там и сям неразорвавшиеся снаряды. Когда однажды, после продолжавшихся неделю безуспешных поисков, Анна в очередной раз собралась туда идти, ползать по оледенелым камням, она услышала прабабкин голос:

— Я сегодня неважно себя чувствую. Ты бы не смогла остаться со мной? Стефан пошел на Кошиковую, Леонтина — на Львовскую. Там якобы уцелели какие-то квартиры, люди уже торгуют постельными принадлежностями. Может, хоть подушку принесет?