От этого так легко он рассыпает по страницам своих произведений взаимоисключающие характеристики внешнего облика, психологии, поступков своих любимых героев, как в случае с Аксиньей или Григорием. Перед правдой этой шолоховской феноменологии изображения жизни – все герои равны, все они обременены доблестями и грехами, светлым и темным началами, добром и злом.

Не поняв и не оценив эту сверх-объективность Шолохова, в том числе и применительно к сегодняшней исторической ситуации жизни России, невозможно, по существу, правильно оценить его природные образы, его лирические восклицания о родной степи, о человеке, о войне и мире, о любви, о смерти, о самой жизни. Именно она, эта высшая объективность, позволяет уразуметь масштаб его художественного маятника, позволяющего вместить в свою амплитуду и «злобность» взгляда Аксиньи на розовеющее небо при восходе солнца, и изображение ее смерти, данное в подлинно библейско-трагическом виде. Почти каждый герой Тихого Дона может быть рассмотрен именно под таким углом зрения. Да и герои всех других произведений писателя.

Литература и примечания

1. Шолохов М. А. Тихий Дон. Роман в четырех книгах. Книга первая и вторая. М.: Художественная литература. 1968.

2. Костин Е. А. Шолохов: эстетика и мировоззрение. СПб.: Алетейя. 2020.

К вопросу о методологических основаниях подхода к комментированию «Тихого Дона» Шолохова

К вопросу о методологических основаниях подхода к комментированию «Тихого Дона» Шолохова

Вопросы комментирования классических произведений носят крайне сложный характер. С одной стороны в науке, как западной, так и отечественной, представлены блестящие образцы академически выверенных и проверенных временем комментариев. Они признаны мировым сообществом специалистов и берутся как некий идеал для всей последующей работы в данном направлении. Таковы комментарии к Шекспиру, Гете, Данте, в русской традиции – к произведениям Пушкина, Толстого, Достоевского. Вместе с тем вокруг комментариев сталкиваются разные точки зрения и подходы, и даже в классических примерах обнаруживаются неточности, ошибки, всякого рода несуразицы.

Существуют также великолепно выполненные комментарии к произведениям отдельных писателей – А. Платонову, В. Ерофееву и др. Есть в русской науке удивительный, хотя и стоящий абсолютным особняком, пример комментария В. Набоковым «Евгения Онегина» А. С. Пушкина. С научной точки зрения, там много того, чего не должно быть в академическом комментировании произведения литературы, но с культурологической, эстетической – это блестящий образец адекватного, я бы сказал конгениального проникновения в текст главного произведения национального поэта. Так что реальная практика проведения комментирования многообразна и вероятно в сегодняшний век известной отмены некоторых формальных ограничений в сфере филологии и гуманитарных наук в целом, надо к этому относиться с пониманием. И если такого рода работа добавляет новые нюансы в понимание текста писателя, помогает лучшей его интерпретации, то без сомнения, ее надо приветствовать.