– Служить, а там видно будет.

– Что будет видно, я тебе только что обрисовал, – сказал командир, повышая голос, и замолчал на некоторое время. – Слушай-ка, – сказал он вдруг оживленно, – как вовремя я вспомнил: у меня дружок есть, начальник факультета в твоем училище. Три года как назначился. Недавно созванивались, так он между делом обмолвился, что ему заместитель по учебной работе нужен толковый. Если что, предписание быстро сообразит. Что скажешь?

– Даже не знаю… Какой-то совсем уж крутой поворот.

– Крутой поворот будет, когда ты «за бортом» окажешься. Думаешь, я рад с тобой расстаться, что ли?! Только нужно реально на вещи смотреть: когда адмирал за тебя возьмется – поздно будет. Ты, Сергей Витальевич, оцени ситуацию, подумай, хорошенько подумай! Но с ответом не затягивай: в твоих же интересах быстрее процесс начать, если решишь. Сам знаешь, как работает наша бюрократическая машина.

Стеклов вышел из каюты командира. Настроение было испорчено.

Время настало обеденное, но есть ему не хотелось напрочь, и он решил в эти свои законные полчаса, до подмены помощника дежурного, прилечь в каюте и попытаться обдумать все то, что случилось за короткое, но такое богатое на впечатления утро.

Не прошло и десяти минут после того, как он лег и прикрыл глаза, собирая воедино мысли, как дверь резко открылась, и в каюту ввалился Юра Берсенев, командир гидроакустической группы. Следом за ним показалась богатырская фигура командира дивизиона живучести, капитан-лейтенанта Леонида Сотникова.

Все трое были одного года выпуска, и практически с первых лет службы завязалась их тесная дружба. Правда, Сергей попал в компанию Сотникова и Берсенева немного позже: после выпуска из училища его служба началась на надводном корабле. Прослужив на нем без малого год, ему удалось добиться перевода в экипаж подводной лодки, где он и познакомился со своими товарищами.

В то время Сотников, будучи холостым, радушно приютил Сергея у себя, пока тот не получил свою стандартную военную жилую площадь, от которой так и веяло временным проживанием, и во всем чувствовалось, что жившие здесь до его заселения люди в придание ей уюта особенно сил не вкладывали.

Леонид вообще был, что называется, рубаха-парень: отзывчивый, добродушный, с открытой улыбкой и всегда в ровном настроении. И доброта его так резко не вязалась с богатырской внешностью.

Ну а с Берсеневым Сергей познакомился в один из вечеров, когда тот вместе с женой Татьяной, вчерашней выпускницей педагогического института, пришел в гости к Сотникову.

Друзья уже узнали, что Стеклова для личной беседы вызывал командир дивизии.