– Лежим, значит! – констатировал Берсенев, взглянув на хмурое лицо Стеклова, и продекламировал:
Недуг, которого причину давно бы отыскать пора, подобный английскому сплину, короче…
Тут он сделал паузу и вопросительно посмотрел на Сотникова, ожидая от него завершения четверостишья.
– Не знаю! Чего зенки вылупил?!
– …русская хандра. Двоечник. Это же классика!
– Что, Серега, все так плохо? – спросил Леонид.
– Да уж, хорошего мало… – Сергей рассказал товарищам о своей беседе с комдивом и командиром, заключил: – С одной стороны – почти стопроцентная вероятность вылететь со службы, останься я здесь; с другой – возможность смыться в училище заместителем начальника факультета по учебной работе и завершить «славную» морскую карьеру.
– Прямо не знаю, что посоветовать… – Берсенев театрально оперся лбом на кулак, – наверное, первый вариант.
– Слушай, иди ты знаешь куда со своими ухмылками, – сказал Сотников, – видишь, человеку и без тебя тошно.
– Ну а чего, в самом деле? – всполошился Юрий. – Ежу ведь понятно: служить ему не дадут, а значит – надо пользоваться возможностью уйти без потерь. Помнится, когда я выпускался, мой начальник факультета, уговаривая меня остаться командиром роты, утверждал, что и в училище можно карьеру сделать. Как знать, вдруг у Сергея Витальевича так выстрелит, что мы еще к нему на поклон пойдем, чтоб своих детей пристроить куда-нибудь. И вообще, дорогие друзья, скажу я вам: к жизни нужно проще относиться, соотнося свои желания с теми обстоятельствами, которые она предлагает. Так что, по-моему, печалиться не о чем.
– Ты знаешь, Серег, возможно, Юрка и прав. Чего судьбу испытывать?
– Конечно, прав, – вставил Берсенев, – дядя Юра всегда прав. Дядя Юра плохого не посоветует.
«Дежурному по кораблю прибыть в центральный пост!» – прозвучало по громкой связи, и Сергей быстро вскочил на ноги, бросил на ходу:
– Ладно. Будет день – будет пища. Поглядим…