Через некоторое время я осторожно говорю, нарушая тишину:

— Я видела отца, когда была в лесу.

Эгги разглядывает мое лицо.

— И как он?

Я улыбаюсь.

— Как обычно.

— Лес все еще зовет тебя, да?

— Неизменно. — Но мой взгляд падает на теплый Голубой коттедж и то, что он хранит. — Правда, сейчас уже не так громко.

— Думаю, я в конце концов поняла, — с улыбкой произносит Эгги. — Тебе от него никуда не деться. Мы обе принадлежим ему.

* * *

Ты просыпаешься рано. За окном густой туман. Лошадь ждет тебя, как всегда. Ты ведешь ее к холмам.

Ты здорова, заботишься о нашей маленькой семье — даже о Дункане, хотя между вами существует натянутость и чувствуется безысходность. Ты забрала у него ценный дар, и он знает, что ты была больна, но все же. Жизнь странная штука, и мы стараемся изо всех сил. Он умеет прощать, он научился этому еще в юности. Ты счастлива, я знаю это. Сейчас у нас есть цель, и Гаса мы отпустили. Тогда почему?

Ты идешь вдоль горного хребта смотреть на золотой рассвет. Галла храпит, ее теплое дыхание щекочет тебе ладонь. Здесь красиво; необъятная ширь. У ног твоих лежит пробуждающийся мир, и ты свободна.

Может быть, это вина за совершенное насилие мучает тебя, и ты не в силах переступить через нее.

Может быть, ты боишься встать между нами или просто хочешь освободить пространство для перемен к лучшему. Или потому, что боль не уходит и не уйдет никогда, даже в этой новой жизни.

Может быть, это потому, что ты наконец уверена: я буду счастлива и без тебя.

Я точно не знаю почему. Но однажды утром я просыпаюсь и обнаруживаю, что ты ушла.