Мы коснулись этой легенды, прежде всего, чтобы показать, что подобная легенда, как и вообще общие легенды и слухи, во многих случаях не имеют ничего общего с социально-утопическими легендами, в том смысле, в каком это словосочетание употреблялось в наших исследованиях. В данных случаях не рисуется определенный социальный идеал, желаемая модель отношений между людьми в границах этой благополучной «далекой земли». В легенде о «Никейском царстве», судя по автореферату кандидатской диссертации и опубликованным работам В. Н. Соколова, этого нет, хотя она имеет какие-то общие мотивы с известной «Александрией» в ее сербском варианте, преданием о пресвитере Иоанне. Спафарий, например, считал, что «Никейское царство», вероятно, пало, как и Византия, «за грехи», и высказывал надежду на то, что оно вернется к греческому православию, то есть утопическая идея о «правильном» общественном и идеологическом порядке здесь все-таки присутствует.

Выявление и первичное обследование двух основных типов социально-утопических легенд — о «далеких землях» и «избавителях» — показало, что они взаимно дополнительны, хотя и требуют разных методов изучения, анализа и верификации первичных документов. Среди самозванцев можно было бы наметить различные психологические типы — от открытых и невероятно смелых авантюристов до наивных людей, искренне поверивших в свое господское или даже царское происхождение. Так, нельзя сомневаться, что значительная часть казаков (особенно донских) знали, что «Петр III» — казак Зимовейской станицы, где продолжает жить его семья и родственники и, тем не менее, Пугачев решительно разыгрывал смертельно опасную для него роль Петра III. Его соратники были втянуты им в создание второго «императорского двора», параллельного подлинному. Они были назначены Пугачевым самозванцами («граф Чернышев», «генерал-аншеф Бибиков», «князь Дашков», «граф Панин» и др.). Это были как бы самозванцы «второй степени», создавшие Пугачеву ореол придворности.

Весьма заманчиво было бы и других самозванцев, не имевших к Пугачеву никакого отношения (до него и после него), изучить типологически, однако при этом мы неизбежно встречаемся со скудностью сведений о причинах, толкнувших их на самозванчество, об их психологической структуре. С уверенностью можно только утверждать, что, видимо, далеко не все самозванцы были просто авантюристами, объявившими о себе в кабаке в пьяном запале. В России, как вероятно, и в других странах, в сходных социальных условиях феодальных или постфеодальных отношений, существовал очень пестрый слой людей, не ведавших надежно правды своего происхождения. Не углубляясь в этот достаточно сложный и требующий специального изучения вопрос, можно только напомнить, что считалось нежелательным замужество царевен и рождение ими мальчиков, которые могли оказаться соперниками прямого наследника. История и, в частности опыт XVIII столетия, выразительно об этом свидетельствует. Значительным было количество незаконнорожденных детей, фактическими отцами которых были дворяне, а матерями дворовые крепостные девки или мещанки. Нередко они отдавались на пропитание в крестьянские или мещанские семьи, и при этом тщательно сохранялась тайна их происхождения. Подобные «питомцы» или «питомки», выраставшие в чуждых им семьях, вместе с тем, поддерживались родителями. Порой они отдавались в специальные детские дома «сирот» — «сиротские дома». Они нередко, по-видимому, подозревали, что что-то творилось «за сценой» обычной жизни и иногда что-то узнавали о своем происхождении, но не вполне надежное. Рядом с ними существовали незаконнорожденные счастливчики, для которых добывался официальный статус (Пнин в семье Репниных, Герцен в семье Яковлевых и др.). Не признанные официально, они, могли что-то подозревать, окружающие могли что-то им внушать и это, вероятно, порождало (по крайней мере могло порождать) надежду на какой-то способ легализации или коррекции той несправедливости, в которой текла их повседневная жизнь. Эта коррекция была тоже формой авантюризма и часто заканчивалась достаточно плачевно. Не углубляясь в этот интереснейший, но малодоступный для изучения вопрос, посетуем на его малую документированность и почти полное отсутствие надежных источников.[1077]