Для дальнейшего подтверждения сказанного необходимо активное продолжение исследований в разных направлениях. В настоящее время из архивов извлечены отнюдь не все сведения о самозванцах. Требуется дальнейшее исследование севернорусской беспоповщины, истории ее стойкости и одновременно компромиссов.
За последние годы очень много сделано во всех этих направлениях исследователями новосибирской школы, созданной Н. Н. Покровским, московским ученым И. В. Поздеевой и ее учениками, петербургской школой специалистов по древнерусской литературе, основы которой были столь надежно заложены Д. С. Лихачевым, В. П. Адриановой-Перетц, И. П. Ереминым. Вместе с тем, следует признать, что далеко не все виды источников достаточно обследованы. Так, вне поля зрения исследователей в значительной мере осталась народническая и близкая к ней публицистика 60-х — 80-х гг. XIX в. Следует также назвать обширную народническую художественную литературу, создававшуюся хорошими знатоками крестьянского быта. Этот источник весьма пестр по своей фактологической надежности и требует очень скрупулезной и выверенной методики верификации, но он, несомненно, таит в себе огромный материал, еще мало освоенный литературоведами, социологами, этнографами, культурологами, статистиками. Авторы томов «Русская литература и фольклор»[1079] в свое время активно использовали уже препарированный материал, но не создали необходимого обобщения по наиболее важным социологическим и этнографическим проблемам, образующим специфический и богатейший резерв по таким значительным писателям и публицистам, как Н. Н. Златовратский, Г. Успенский, А. А. Потехин, А. И. Эртель, Ф. М. Решетников и др., включая оставшегося на периферии Д. Н. Мамина-Сибиряка.
В плане перспектив дальнейшего исследования очень важны были бы сравнительно-типологические изучения разноэтнического материала. Но это должно делаться на строго документальном материале, а не так поверхностно, как осуществлено в неоднократно упоминаемой нами книге Л. А. Юзефовича «Самые знаменитые самозванцы».
К проблеме утопических представлений, бытующих в обществе, неожиданно примыкают некоторые сферы детской субкультуры. В 2001 году в книге С. М. Лойтер «Русский детский фольклор и детская мифология»[1080] была опубликована глава, значительный раздел которой поразил своею необычностью. Он был назван «Игра в страну-мечту». В нем собрано большое количество примеров распространенных среди детей игр, суть которых состоит в развитых формах «мечтательного воображения», как определил эту особенность детской психологии известный психолог Л. С. Выготский. С. М. Лойтер демонстрирует ее формы и суть большим количеством цитат — примеров из воспоминаний о детстве или описания детства, которые она собрала, обозрев творчество русских писателей XVIII–XX веков. Дети придумывают в зависимости от жизненных или книжных впечатлений самые разнообразные «мечтательные» игры, в которых рисуется обычно некая утопическая действительность, реализуемая в самой игре. Здесь фигурируют примеры из игр юных братьев Тургеневых (имеются ввиду А. И. Тургенев, его братья и товарищи по играм), которые мечтали об идеальной республике Чока, на некоем необитаемом острове. Здесь читателям напоминаются С. Н. Глинка, который в детстве участвовал в игре в остров Лоо-Шоо, населенном добродетельными гражданами республики, «где нет денег, нет ни холода, ни огнестрельного оружия» и, разумеется, Л. H. Толстой и его старший брат Николенька, которые обладали «тайной», и мечтали о том, как при помощи этой тайны все люди сделаются счастливыми, станут «муравейными братьями». При этом они садились под стулья, загораживали их ящиками, завешивали платками и сидели там в темноте, прижимаясь друг к другу, испытывая особое чувство любви. Тайна эта была записана на «зеленой палочке», а палочка зарыта у дороги.