На его взгляд, решения не существовало.

Нелли выяснила главную истину и поняла, чего хотят они с Билли: это Эмили. Дело всегда было в Эмили. Нелли поняла это раньше, чем они с Билли.

Им обоим нужна была Эмили – это ее им не хватало для счастья. Ведь в конечном счете именно к этому сводится все человеческое существование, не так ли? Любовь и смерть – только эти две вещи имеют значение. Поэтому Нелли разрывала себя на части, ведь Эмили была единственной женщиной, которую Шон когда-либо любил. И Билли, несмотря на алкоголизм и то, как он терялся в собственных мыслях, тоже ее любил. И до сих пор любит.

Они считали себя такими умными, оттого что запрограммировали Нелли, а потом и Eagle Logic именно таким образом. Билли и Шон очень красноречиво рассказывали о том, что все другие компьютеры используют только нули и единицы, а Eagle Technology сумела проникнуть в пространство между ними. И у них получилось, они смогли сделать так, чтобы логические вентили вертелись в любую сторону, и именно в этом был их главный просчет с Нелли. Одно дело – заставить компьютер проникнуть в пространство между нулями и единицами, и совсем другое – вынудить его существовать в нем.

Но самую главную опасность, хоть Шон и не хотел произносить этого вслух, представляла вовсе не Нелли. Проблема была в том, что обитало в ней; в том, что с ней сосуществовало. Назовите это духом или монстром. Это неважно. Важно было другое, как думал Шон: если Нелли хотела, чтобы они с Билли оба были счастливы, то та другая штука – та сущность – определенно добивалась не этого.

Шон вернулся к воспоминаниям о той ночи, когда его отец гонялся за ним по особняку, называл гребаным ублюдком, а саундтреком к его побегу был свист ремня, рассекающего воздух. Он помнил, как особняк нависал над ним и зло пульсировал, и был уверен, что дом пытался остановить его, сделать ему больно, убить его.

Изменилось ли что-то с тех пор?

Возможно, он стал старше и умнее. Им нужно просто убедить Нелли, что они собираются предпринять невинную поездку в Уиски Ран и скоро вернутся обратно. Шон продолжал называть это Нелли, потому что для него казалась невыносимой одна мысль о том, что это было Нельсоном. Это означало прямо признать, что особняк является воплощением кровавой истории его рода.

– Хорошим этот план не назовешь, – сказала Эмили.

Билли угрюмо покачал головой.

– Нет. Но других идей все равно нет. Сможешь сделать это?

Эмили кивнула.

– Попробую.

– Нужно вести себя естественно даже в машине, – сказал Шон. – Всю дорогу до Уиски Ран, пока мы не выйдем из машины, тебе нужно будет делать вид, что все в порядке.