Но я не могу.

Он до сих пор даже не подозревает, кто я на самом деле.

Ксавье смотрит на меня сквозь густые ресницы. Он выглядит грустным – нет, он выглядит несчастным. Он не обращает на меня ни малейшего внимания, снова бросает мяч в стену и без труда ловит его.

Я придумываю оправдание:

– Извини, я просто… хотела побыть в тишине. Я пойду.

Я разворачиваюсь на каблуках, но едва приоткрываю дверь, когда он говорит:

– Не стоит.

Пальцы все еще сжимают ручку, я бросаю полный сомнений взгляд в его сторону.

– Места всем хватит, – он указывает на пустой гараж.

Я должна уйти и никогда не оглядываться. Перевязать уязвленное самолюбие и уйти к черту, но, вопреки всем ожиданиям, я закрываю дверь и задаю ему очень опасный вопрос:

– Ты… в порядке?

Почему это опасно?

Потому что это значит, что я все еще беспокоюсь о нем.

– Прекрасно, – он слабо смеется.

Его глаза.

Эти грустные, задевающие за живое щенячьи глаза.

– Что случилось?