IV Седьмой момент Смуты – образование и разложение первого земского правительства. Руководители народного движения. Рязань и Ляпуновы. Нижний Новгород и Ярославль. Образование и состав народного ополчения. Причины и последствия сближения П. Ляпунова с тушинцами. Ополчение под Москвой. Организация подмосковного правительства «всея земли». Приговор 30 июня 1611 года. Устройство рати и земли по этому приговору. Отношение приговора к казачеству. Междоусобие в рати, смерть П. Ляпунова и распадение подмосковного войска. Подмосковное правительство становится казачьим

IV

Седьмой момент Смуты – образование и разложение первого земского правительства. Руководители народного движения. Рязань и Ляпуновы. Нижний Новгород и Ярославль. Образование и состав народного ополчения. Причины и последствия сближения П. Ляпунова с тушинцами. Ополчение под Москвой. Организация подмосковного правительства «всея земли». Приговор 30 июня 1611 года. Устройство рати и земли по этому приговору. Отношение приговора к казачеству. Междоусобие в рати, смерть П. Ляпунова и распадение подмосковного войска. Подмосковное правительство становится казачьим

Итак, патриарх, лишенный возможности действовать правильно через «освященный собор», «царский синклит» и «совет всея земли», обратился прямо к народной массе, вызывая ее стать на защиту отечества. В этой массе, потерявшей привычное для нее руководство столичной власти, скоро должны были обнаружиться свои вожаки, должен был образоваться свой руководящий круг излюбленных авторитетных людей. Естественно, что в этом отношении наибольшее значение выпадало на долю тех лиц, которые стояли во главе местных общественных организаций. Чем крупнее и сильнее была подобная организация, тем шире и действительнее было влияние ее представителей, тем виднее они становились сами. Простое соображение говорит нам, что первенствующее значение в народном движении должны были получить воеводы и дворяне крупнейших городов и уездов и выборные власти наиболее людных и зажиточных общин. Если в податных слоях подъем народного чувства вызывал готовность жертвовать имуществом и людьми, то в среде наиболее видного провинциального дворянства чувствовалась не одна необходимость жертв, но и обязанность взять в свои руки предводительство народным движением. С падением боярского правительства в Москве и с разложением центральной администрации под властью «изменников» общественное первенство переходило к наиболее «честным» людям провинциального служилого класса. Когда стало известно, что в Москве «владеют всем» изменники и поляки, что «дьяки с доклады» приходят к Гонсевскому не только «в верх», то есть во дворец, но «и к нему на двор», что большие бояре посажены «за приставы», а «по приказом бояре и дьяки в приказах не сидят», то в уездах служилые люди «больших статей» поняли, что общественная вершина разрушена и что теперь они оказываются наверху московского общественного порядка. Они нередко были связаны родством со столичным дворянством, «выбор» из их среды служил постоянно в самой Москве с московскими дворянами, поэтому московские события им были понятны и близки. Они настолько живо чувствовали необходимость заступиться за своих угнетенных в Москве товарищей и родных и встать на защиту всей народности и церкви, что раньше прямого призыва со стороны Гермогена уже справлялись о течении дел в столице и обсуждали политическое положение[210].