Ослепительные вспышки молнии и сильный удар грома разбудили его. Привстав на колено, он слушал этот адский грохот, от которого, казалось, содрогаются горы. Ругнувшись, вздохнул облегченно и снова опустился в сено. Автомат в его руке дрожал. Осторожно подполз к водостоку, подставил руки под струю и стал жадно пить. Потом смочил лицо.

Дождь постепенно слабел. Мрак становился прозрачным. Мертвая тишина придавила восемнадцать домов и мечеть, брошенные в маленькой ложбине, со всех сторон окруженной зелеными холмами. Это было Коларе, его село.

Звук капающей воды раздражал его. Караосману казалось, что кто-то бросает камешки на туго натянутую овечью шкуру, — этот «кто-то» играл в нарды наверху в большой комнате, там, где когда-то он родился. Он опустил голову на сено, сжав ее руками… Там, в той комнате, повесилась Жемине. Последнюю ночь (после того, как зарубил фельдфебеля) он провел с ней. Утром его арестовали. Через шесть месяцев Жемине родила. По селу поползла молва, что ребенок — от фельдфебеля… Жемине, не стерпев хулы, повесилась. Оставила Арие семи дней от роду. Приехала сестра Караосмана из Пловдива, забрала девочку… Как всегда, когда хотел прогнать эти воспоминания, он прикусил ладонь, сильно сжав ее крепкими острыми зубами.

Что-то тяжелое упало с крыши и разбилось на плитах. Время встречи давно прошло, оставаться здесь дольше было опасно, однако Караосман не мог себя заставить уйти. Ему хотелось верить, что лишь дождь помешал Саиру явиться вовремя. Дав волю воображению, он представлял себе встречу с Арие, переход на ту сторону, ее помолвку с тем высоким пареньком, торговцем кожами… Заглядевшись на щель в калитке, он снова погрузился в дремоту, из которой его вывел звук тихих шагов.

Кто-то притворил осторожно калитку, но петли все же предательски простонали. Мелькнул силуэт, за ним — другой. «Засада!» — подумал Караосман и приготовился: положил перед собой две гранаты, снял с предохранителя автомат. Если бы сейчас явился Саир и подал сигнал, все бы пропали. Надо было действовать: обезвредить тех, кто притаился возле калитки, проскочить мимо и перебежать к кладбищу… Калитка снова скрипнула. Порыв ветра пригнул ветви ореха, они застучали по дощатой крыше. Шаги слышались теперь на плитах двора. Из мрака полз тихий шепот. Перед лестницей показались два силуэта. Кто-то выругался и вернулся к калитке, кто-то шагнул в его сторону. Караосман подгреб к себе сено и накрылся им. Звук тяжелых шагов затих совсем рядом с его головой.

— Чорбар! Я видел тень какую-то! — услышал он.