Наконец, на противоположном берегу Дона, напротив форта, встали 4 солдатских полка под командой полковника Левинсона (1800 человек пехоты при 12 пушках и 17 мортирах).

40 казачьих стругов вошли в устье Дона, их тоже прикрывали с берега войска.

Через Дон протянули цепь, а на берегах поставили батареи. Выше Азова перекинули через реку наплавной мост на судах – для удобства маневра войсками.

К осаде Азова генералиссимус Шеин готовился обстоятельно и продуманно. Взять хотя бы его приказ полковникам занять прошлогодние позиции. Оказалось, что турки не удосужились зарыть русские траншеи и разрушить до конца шанцы, и это облегчало осадные работы.

Сам генералиссимус со штабом перебрался под Азов, когда позиции были уже достаточно укреплены. «Июня 7-го в день недельный (воскресенье. – В.К.) большого полку боярин и воевода Алексей Семенович, устроясь под Азовом обозом, воинским ополчением, в окопах от Сергиева города от каланчей со всеми воинскими припасы пришел в обоз большого полку своего». Здесь, в центре русских позиций, расположилась ставка главнокомандующего.

В тот же день был отдан общий приказ по армии, определявший большие масштабы осадных работ. Генералиссимус «велел генералам Петру Ивановичу Гордону, Автоному Михайловичу Головину, генерал-майору Карлусу Ригимону полков их с ратными людьми чинить над турским городом Азовом ко взятию того Азова всякий промысел днем и ночью, и для того промыслу к Азову вести, шанцы и в шанцах делать раскаты, а на раскатах ставить большие пушки: галанки и мозжеры (монтиры. – В.К.) и полковые пищали».

Крымские татары, как и в прошлом году, пытались мешать осадным работам. На рассвете 10 июня Нуреддин-султан с 1 тыс. всадников приблизился к русскому лагерю. Но сторожевая служба у Шеина была поставлена хорошо, и навстречу своевременно вышла русская конница. Против крымцев были посланы конные московские дворяне и иные «московские чины», имевшие хорошее защитное вооружение, умелые в рукопашных схватках и единоборствах. В «стройном бою» или «градных приступах» дворянская конница была почти бесполезна, но рубиться с татарами она умела превосходно. Опытный воевода в полной мере использовал эти ее качества – в коротком бою орда Нуреддин-султана была опрокинута и бежала.

Представим начало осады глазами Петра I так, как он «отписал» 11 июня 1696 г. в Москву:

«А о здешнем возвещаю, что, слава богу, все идет добрым порядком, и обозом город обняв кругом и после в шанцы в одну ночь вступили так блиско, что из мелкого ружья стрелятца стали; а за рекою еще нет. Черкасы (украинские казаки. – В.К.) пришли в Черкаской и ждем их вскоре. Вчерашнего дня Народын-салтан с тысячею татарами под утро ударили на обоз наш, где наша конница такой ему отпор дала, что принужден был бегством спасение себе приобресть и до Коголника гнан со всеми татарами, и конечно был бы взят, толко дятко его, пересадя на свою лошадь, упустил; а сам, против гонителей его став и бився, в руки нашим за спасение ево отдался, того для, дабы тем временем, как он бился и как ево брали, он ушел; однако от Дигилея калмыченина помянутой Народын меж крылец (лопаток. – В.К.) ранен. На котором бою несколько их убито да 4 взято, а наших – 8 ранено».