© О. Хархордин
В 2011 году мы опубликовали книгу «От общественного к публичному» (ЕУСПб, Серия «Res Publica»), которая заканчивалась предложением посмотреть, насколько в России можно было бы выработать публичный язык. Как показали тогда исследование Бориса Гладарева и обсуждения вокруг него, группы современного гражданского общества (например, петербургское движение «Живой город») многим отличались от их предшественников времен перестройки (например, от «Группы спасения», которая в Ленинграде в 1986 году вышла на защиту «Англетера» и дома Дельвига от сноса), но у них оставалась одна общая черта. Они были неспособны и тогда, и сейчас обсуждать свои проблемы на языке, который не был бы либо интенсивно личностным, как язык постов в Интернете и Facebook, либо языком официальных решений правительства (городского, регионального или федерального уровней). Между языком дружбы-ненависти и неэмоциональным канцеляритом не существовало регистра публичного языка, который позволил бы группе быстро и эффективно прийти к суждению о том, чего она, во-первых, хочет, а во-вторых, что и как будет делать (см. главу 6 этой книги).
Учитывая, что с подобными проблемами сталкивались люди в других странах и успешно решали их, наша книга, среди прочего, кончалась призывом взять учебник парламентской процедуры (или его американскую адаптацию для ассоциаций гражданского общества) и приспособить перевод этого учебника к нуждам современной России [Хархордин 2011: 525]. Однако обсуждения во время конференции по публичному языку в России в январе 2013 года заставили меня поменять свое мнение. Я все так же думаю, что перевести такой краткий учебник парламентской процедуры и апробировать его на фокус-группах потенциальных пользователей было бы полезно. Вдруг этот эксперимент по кросскультурному переводу позволит нам заметить что-то, что мы пока не замечаем в своей жизни? Да и про другие страны Европы и Северной Америки мы поняли бы больше.
Но учитывая, что подобные попытки перевода уже делались и не привели к успеху, мне теперь кажется более перспективным разработать российский учебник процедур публичного языка – а) на основании тех попыток, что уже предпринимались в этом направлении в прошлом, и б) с учетом тех широко распространенных и в основном неотрефлексированных навыков ведения собрания и выступления, с которыми войдет в противоречие этот учебник, когда будет предложен любой группе, желающей с его помощью использовать регистр публичного языка. И, чтобы его разработать, надо лучше понимать, как мы ведем собрания сейчас; это во многом еще только предстоит исследовать.