Отчет свидетельствует: «Некоторое время шла борьба между колокольчиком и голосом. Потом все, как казалось, заговорили вместе. Даже самые серьезные души среди сидевших выливали свои эмоции. А владелец зала добавил смятения, угрожая выгнать всех оттуда. Малатеста – низкий, чернявый, нацеленный, твердый – ждал. Зря председательствующий призывал к порядку; так же бесполезны были попытки Зингера проинформировать Конгресс, что немецкая делегация согласилась принять весь регламент. Это были Вавилон и Бедлам в одном месте». В конце заседания французского делегата Делесаля так толкнули, что он полетел вниз по ступенькам (заседание шло в зале-амфитеатре). Поэтому регламент не был принят, заседание закрыли, а на следующий день председательствующим был назначен «доброжелательный деспот» Зингер, который сразу сказал, что ограничивает выступления по каждому пункту до двух ораторов за и двух против. Одновременно в рядах вполголоса сообщалось, что организаторы пригласили полицию, которая будет наготове; и если снова возникнет шум и склока, то она войдет в зал заседаний. Даже в таких условиях, однако, дискуссию было трудно регулировать, и она съехала с обсуждения пункта 11 в регламенте (который де-факто позволил бы анархистам выступить на Конгрессе в рамках повестки дня) к обсуждению того, что анархисты и хотели обсуждать прежде всего, – цюрихской резолюции о политическом действии [Ibid.: 16–17]. Трудно представить себе, что подобные съезды могли служить моделью для дисциплинированного ведения собрания согласно утвержденной процедуре.
В-третьих, специфика дискуссионной процедуры российских социал-демократов, как она нам явлена на II съезде РСДРП, видна и в активной роли председателя. И роль эта противоречива. С одной стороны, он иногда сам нарушает процедуру в представлении будущего думского наказа и слишком часто вмешивается в дискуссии, не передавая на это время председательство другому (в иных случаях он вмешивается в соответствии с нормой)[234]. Причем нарушения эти могут иметь достаточно грубый характер. И Мартов, и Ленин вспоминают, как на II съезде РСДРП «сильно повредила острота Плеханова об „ослах“, которая оскорбила многих делегатов, нашедших, что председателю непозволительно так обращаться с делегатами» (речь Мартова, см.: [Протоколы 1934: 96]). Ленин так описывает ее в работе «Шаг вперед, два шага назад»: «…когда говорили о свободе языка, то один бундовец, кажется, упомянул среди учреждений учреждение коннозаводства. И Плеханов бросил про себя „лошади не говорят, а вот ослы иногда разговаривают“». Вывод Ленина: «Повод к столкновению был именно ничтожный, и тем не менее столкновение приняло действительно