Махов: Независимо от числа воздержавшихся, абсолютное большинство может не получиться также и в том случае, когда голоса разобьются на нескольких резолюциях.

Плеханов [председатель] предлагает для таких случаев перебаллотировку, результат которой принимается независимо от числа воздержавшихся.

Либер: Резолюции съезда будут иметь огромное значение. Отсутствие абсолютного большинства по некоторым резолюциям умалило бы их значение. Поэтому предлагаю принимать резолюции только абсолютным большинством. В противном случае, т. е. если абсолютного большинства не получилось, вопрос сдается в комиссию, которая и вырабатывает общую резолюцию.

Председатель: А если и затем не будет абсолютного большинства?

Либер: То не принимать совершенно никаких резолюций.

Посадовский: Решения съезда обязательны для всей партии. Поэтому в том случае, когда резолюции принимаются немногими представителями партии, лучше их совсем не принимать.

Махов предлагает, при неполучении абсолютного большинства за одну из резолюций, производить перебаллотировку, результаты которой признаются решающими во всяком случае [Второй съезд 1959: 16][226].

Обычно протоколы всех этих процедурных баталий бесконечно скучно читать, если концентрироваться на их основном содержании. Но если сконцентрироваться на мелких деталях (marges, то есть полях, сносках или других маргиналиях дискурса, как сказал бы Деррида) и форме аргументов, то они являют нам три важных элемента в специфике процедуры дебатов среди российских социал-демократов, а потом и большевиков, которые они сами чаще всего не замечали. A именно то, что 1) многие высказывания подразумевают наличие какой-то единой процедуры, 2) многие указывают на немецкие термины, чтобы описать эту процедуру, и 3) ее основное отличие от того, что предлагали несколько позже Муромцев – Острогорский – Маклаков, – это представление о роли председательствующего на собрании.

Во-первых, как обыденно замечает Плеханов в цитате, приведенной выше, и с ним неожиданно легко соглашается Либер, всегда и по малейшему поводу рвущийся в дискурсивный бой, «это всегда так делается, поэтому не внесено в регламент». Подразумевается, что есть общепонятные для всех процедуры ведения прений и потому многие из них не надо проговаривать. К ним привыкли. К ним можно отсылать как к общей базе практического опыта или знания.

Во-вторых, заметим по поводу специфики дискуссионых практик русских социал-демократов, что латинское слово modus, которым пользуется для описания правил ведения прений Либер, не так популярно среди делегатов съезда, как немецкоязычные термины. Например, термин, который упоминает только Мартов, Geschäftsordnung, сразу отсылает нас к парламентской процедуре немецкого рейхстага и героической борьбе немецких социал-демократов. Этот термин по-английски переводится как rules of order, а по-немецки до сих пор означает свод правил для заседаний бундестага. Во времена Мартова он применялся и для обозначения порядка прений в рейхстаге Германской империи. Например, к параграфу 59 этого свода апеллировал Карл Либкнехт 2 декабря 1914 года, когда единственный среди депутатов проголосовал против военных кредитов [Liebknecht 1915][227].