Битвы по процедурным вопросам, однако, становились все менее вероятны. Протоколы или стенографические отчеты съездов если и издавались, как в случае с XIV–XV–XVI съездами (Госиздатом, в 1926–1928–1930 годах)[238], то не содержали текста регламентов, что затрудняло их использование как на съездах, так и в работе парторганизаций более низкого уровня, или «первичек». Исключением было несколько публикаций в середине 1930-х годов. Например, текст партийного регламента приводился в протоколах V съезда, опубликованных в 1935 году, и в протоколах IX съезда, опубликованных в 1934 году [Пятый съезд 1935: 641; Девятый съезд 1934: 475][239]. Но это было уже начало эпохи высокого сталинизма, так что ни публикация этих протоколов, ни публикация в 1934 году протоколов Заграничной лиги русской революционной социал-демократии от 1903 года (где тоже был приведен особый регламент и прения по нему) не могли повлиять на сложившуюся структуру власти внутри партии.

Советские собрания

Каково было то минимальное представление о собрании, которое в результате получили массы людей в советском обществе, когда изощренные практики партийной элиты были сначала разжижены приходом рабочих и крестьянских масс в партию, а потом упрощены, если не отменены? Нам придется считаться с этим практическим фоном, чтобы оценить, насколько реалистично введение новой, адаптированной к современности модели наказа Муромцева – Маклакова для помощи в проведении собраний различных ассоциаций нынешней России. Ведь это советское интуитивное представление о том, как проводить собрание, сохраняется теперь в остаточном виде и в постсоветской действительности, если учесть, что теперь нет пионерских дружин и комсомольских организаций и школьные и университетские собрания проводятся нынешней молодежью на базе навыков, переданных им их воспитателями, учителями и профессорами, в чьи тела, так сказать, вписано еще советское время.

Помня о том, что нормативно-прескриптивные брошюры не есть отражение реальных практик, а всего лишь пожелания по их внедрению или поддержанию, посмотрим на несколько руководств по проведению собраний. О рекомендациях 1940-х, времени высокого сталинизма, можно судить, например, по книге 1943 года [О работе комсомола 1943]. Ее раздел под названием «Как подготовить и провести комсомольское собрание» как бы подчеркивает (для современного читателя, конечно!) первое и главное качество, которое отличает это собрание от заседания парламентской группы или от группы гражданского общества, желающей быстро прийти к суждению об общей позиции и курсе действий. Комсомольское собрание есть прежде всего «школа воспитания молодежи». Его функции – дидактические и моральные: развить личность молодого человека.