Не достигнув своей главной цели, Йорк пополнил припасы Понтуаза и разместил в гарнизон новых людей, включая Джона, лорда Клинтона, который сопровождал его из Англии, и ветерана, капитана и руководителя осады Мон-Сен-Мишель, сэра Николаса Бурде. Затем он отступил вниз по реке, наведя второй мост, чтобы иметь возможность вернуться в Нормандию и предотвратить доставку припасов осаждающим из Парижа. Амбруаз де Лоре, однако, в качестве губернатора Парижа, должность которого он получил после падения города в 1436 году, сумел доставить адмиралу в Сен-Мартен по крайней мере один корабль с провизией. Кроме нескольких стычек и многочисленных переправ через Уазу в попытке отрезать осаждающих, Йорк больше ничего не смог сделать и отступил в Нормандию, пообещав вернуться с помощью для гарнизона Понтуаза[571].

Однако, как только он ушел, Карл VII возобновил осаду и приказал начать полномасштабную бомбардировку. 16 сентября сеньорам де Лоэаку и де Бюэй было приказано возглавить штурм через бреши в стене, и в ходе ожесточенного боя они захватили церковь Нотр-Дам, убив 24 из 30-и англичан, защищавших ее. Через три дня начался общий штурм, в котором приняли участие лично Карл VII и Дофин Людовик. Первым человеком, вошедшим в Понтуаз, был шотландец, который был вознагражден за этот подвиг землями, конфискованными у капитана живодеров Антуана де Шабанна. Осажденные оказали ожесточенное сопротивление, но были подавлены численным превосходством и в последовавшей кровавой бойне нападавшие потеряли очень мало людей, но и от 400 до 500 англичан были убиты, включая сэра Николаса Бурде. Лорд Клинтон и сотни других были взяты в плен и только на постоялом дворе "Петух и павлин" было захвачено 53 человека.

Поскольку Понтуаз был взят штурмом, а не сдался на капитуляцию, по законам военного времени имущество всех жителей было конфисковано, а их жизни отданы на милость короля. С ними обошлись необычайно сурово. Парижский горожанин наблюдал, как их вели по улицам столицы:

Это было печальное зрелище, ибо их вели, питая хлебом скорби, по двое, связанными очень прочной веревкой, как гончих на охоте, а их пленители ехали очень быстро на своих лошадях. У пленников не было шаперонов, все они были одеты в какие-то жалкие тряпки и у большинства из не было обуви — у них отобрали все, кроме трусов… Всех тех, кто не мог заплатить выкуп, они отвели на Гревскую площадь к реке у Порт-о-Фуан, связали по рукам и ногам с таким же спокойствием, как если бы они были собаками, и утопили их там же на глазах у всего народа[572].