В июле герцог Йорк председательствовал на собрании Генеральных Штатов в Аржантане, огласив огромные расходы, связанные со всем этим мероприятием, и потребовав возмещения своих личных затрат. В результате на герцогство был наложен налог в размере 30.000 т.л. (1.75 млн. ф.с.). Это был один из последних официальных актов Йорка в качестве генерал-лейтенанта и губернатора, поскольку 5-летний срок его полномочий подходил к концу. В сентябре он вернулся в Англию в надежде, что его назначение будет возобновлено, и для того, чтобы присутствовать на третьей сессии Парламента за год, который вновь был собран в связи с последними мирными переговорами[640].

Великое французское посольство, уполномоченное добиваться мира, прибыло в Англию в июле 1445 года, почти ровно через 30 лет после того, как предшествующее пыталось и не смогло предотвратить начало первой кампании Генриха V, которая тогда находилась на последней стадии подготовки. Удивительно, но в обоих посольствах участвовал по крайней мере один человек. Людовик де Бурбон, граф Вандомский, вернулся во Францию в 1415 году и взялся за оружие, чтобы противостоять английскому вторжению. Взятый в плен в битве при Азенкуре, он провел 8 лет в плену в Англии, где от англичанки у него родился бастард Вандомский, после чего в 1423 году он был освобожден. Теперь Людовик Вандомский вернулся в Лондон в качестве почетного гостя, сопровождаемый из Дувра королем герольдов Ордена Подвязки и в компании Жака Жювенеля дез Юрсена, нового архиепископа Реймса, а также нескольких других членов королевского Совета и представителей герцогов Бретонского и Алансонского, Рене Анжуйского и короля Кастилии[641].

Саффолк, естественно, играл ведущую роль в переговорах и сделал все возможное, чтобы польстить Карлу VII и его послам, неоднократно и открыто заявляя, что он "слуга короля Франции и что, за исключением личности короля Англии, его господина, он будет служить ему своей жизнью и своим состоянием против всех людей". Генрих VI, заверил он послов, чувствовал то же самое, поскольку его французский дядя был его самым любимым человеком в мире после жены. Ранее Саффолк заявил во всеуслышание, что когда он был во Франции, до него дошли слухи, будто герцог Глостер хочет помешать мирному процессу. Теперь Саффолк отрицал это, добавив в присутствии Глостера, что  герцог не стал бы этого делать, да и не мог, поскольку не имел власти[642].

Тесные отношения Саффолка с французскими послами были одобрены самим Генрихом VI. Король также имел с послами несколько личных бесед, в которых признался в своей любви к дяде, которого никогда не видел. Он впал в приступ радости, когда послы передавали послания с выражением симпатии от Карла VII, и публично упрекал своего канцлера за то, что тот не использовал в своем ответе более любезных слов. В замечании Генриха канцлеру: "Я очень рад, что некоторые из присутствующих слышат эти слова и они их не утешат "[643], содержится скрытый упрек Глостеру.