Этим людям невероятно повезло, ведь они не только сохранили свои жизни и вернули имущество, но и смогли возобновить свою карьеру. Для Элеоноры Кобэм, насильно разведенной вдовы Глостера, такой милости не было. В качестве последнего акта мелкой мстительности в последний день работы Парламента был принят закон, который фактически объявлял ее юридически мертвой, не позволяя ей претендовать на имущество мужа. Это означало, что все его владения, титулы и должности теперь возвращались к королю, который уже пообещал многие из них стервятникам, налетевшим после осуждения Элеоноры. Например, Саффолк получил право стать преемником Глостера в качестве графа Пембрука еще в 1443 году. В тот же день, когда герцог умер, из его состояния были сделаны дарственные королеве Маргарите, основателям Итона и Кембриджа и членам королевского двора. В лучшем случае это была неприличная поспешность. Более зловещим было предоставление имущества Глостера сэру Роберту Роосу и двум королевским чиновникам 13 и 18 февраля — за десять и пять дней до смерти герцога — в преддверии осуждения и конфискации его имущества за государственную измену. Даже если бы дело дошло до этого, представляется маловероятным, что Глостеру удалось бы добиться справедливого суда. Слишком много людей могли потерять от его оправдания[666].

Кардинал Бофорт не надолго пережил племянника, с которым он так жестоко ссорился. После экспедиции Сомерсета в 1443 году, от которой так много ждали и так мало добились, кардинал отошел от общественной жизни и спокойно жил в своей епископской резиденции за городом. Он умер в возрасте около 72-х лет в своем великолепном дворце Вулвси в Винчестере, 11 апреля 1447 года. Хотя Бофорт был скорее принцем, чем священнослужителем, в своей церковной карьере он добился двух высот: он занимал свой епископский пост почти 50 лет, дольше, чем любой другой английский епископ, и он был, что спорно, первым кардиналом, который сохранил свое епископство и проживал в Англии. Огромные богатства Винчестерского епископства позволили ему финансировать завоевание и повторное завоевание английского королевства Франция, и по крайней мере, в двух случаях, в 1421 и 1437 годах, выданные им займы составили более 25.000 ф.с. (13.13 млн. ф.с.), и лишь немногим меньше он предоставил для экспедиции Сомерсета в 1443 году. Без его денег и готовности их одалживать английское владычество во Франции могло закончиться там же, где и началось, в правление Генриха V[667].

Несмотря на свою приверженность войне, Бофорт был прагматиком, готовым пойти на территориальные уступки, чтобы обеспечить прочный мир. Тем не менее, маловероятно, что он одобрил бы неумелое ведение текущих мирных переговоров. Даже сам Саффолк, похоже, опасался ответной реакции, поскольку он снова искал и получил личную и публичную санкцию короля на свои действия, на этот раз на заседании Совета. Одобрение Генриха получило дополнительный вес благодаря изданию прокламаций, угрожавших соответствующим наказанием любому, кто оклевещет Саффолка[668].