Вопрос о том, как поступить с лишенными собственности людьми с любой стороны, всегда был камнем преткновения в любом переговорном процессе, но он становился все более непреодолимым по мере того, как шли годы, завоевание закреплялось, и появилось целое новое поколение землевладельцев и чиновников, которые законным и мирным путем получили свои владения от первой волны завоевателей. Их права были, вероятно, столь же действительны, как и права первоначальных владельцев, но кто-то из них неизбежно должен был проиграть, если бы была сделана какая-либо территориальная уступка. Уступка Мэна выдвинула эту проблему на первый план.

23 сентября 1447 года Мэтью Гоф и Фульк Эйтон предстали перед Осборном Мандфордом, генеральным бальи Мэна и капитаном Ле-Мана от имени Эдмунда Бофорта. Они предъявили Мандфорду письменный приказ Генриха VI о сдаче Мэна и потребовали от него передать им места, находящиеся в его ведении. Мандфорд вежливо, но твердо отказался, совершенно справедливо заявив, что приказ был адресован "в первую очередь" Бофорту и не содержит его официальной санкции для действий самого Мандфорда[672].

Это, конечно, была полезная тактика задержек исполнения приказ, но также верно и то, что капитан по закону обязан был сдавать свои полномочия только тому, кто его назначил. Например, в 1434 году Оливер Адретон, английский лейтенант Берне, точно так же отказался сдавать свои полномочия без санкции от лорда Уиллоуби, который его назначил, и более того, Джон Салвейн, бальи Руана, чьему приказу он отказался подчиниться, был вынужден отправиться в Лизье, чтобы получить официальное подтверждение увольнения лейтенанта, прежде чем Адретон сдался. Учитывая, что от сдачи Мэна зависело многое, Мандфорд поступил мудро, настояв на официальном освобождении его от должности до того, как он совершит необдуманный поступок — передаст столицу графства врагу.

Мандфорд упрекнул Гофа и Эйтона в том, что они не смогли получить его официальное увольнение от Бофорта до того, как обратились к нему, но предложил послать за ним сам, со всем усердием и за свой счет, добавив, что оно необходимо ему "для того, чтобы избежать обвинений и упреков в грядущие времена". А до тех пор он будет продолжать удерживать город и замок Ле-Ман всеми своими силами[673].

Поскольку Бофорт все еще находился в Англии, получение увольнения Мандфорда значительно затянулось бы, и было бы невозможно осуществить передачу графства в срок к 1 ноября 1447 года. Это, несомненно, было целью и самого Бофорта, так как он все еще требовал полной компенсации за свои потери в Мэне до вступления в должность генерал-лейтенанта в Нормандии. Генрих был взбешен задержкой, поскольку это наносило ущерб его чести как короля, и он подозревал, что Бофорт был причастен к уклонениям своих чиновников. 28 октября он написал Бофорту требующее безусловного подчинения письмо, в котором приказал, "под угрозой нашего неудовольствия", чтобы он, Мандефорд, Ричард Фрогенхалл и все остальные офицеры сдали свои места его уполномоченным без дальнейших отговорок и задержек. Предвидя, что сам Бофорт может воспользоваться тем же предлогом, Генрих предусмотрительно добавил, что это письмо будет для графа достаточным приказом, увольнением и освобождением от должности для передачи Мэна[674].