Соглашение позволяло всем англичанам, желающим уехать, убраться до 15 января, захватив с собой свое движимое имущество, те же, кто желал остаться, могли это сделать. Гоф и Эйтон также заручились обязательством получить письма Карла VII, разрешающие Рене и Карлу Анжуйским заключить перемирие и союз, а также личным обещанием Карла заставить братьев Анжуйских согласиться на статьи договора заключенного с Орлеанским бастардом[681]. Учитывая, как мало у них было возможностей для маневра и то, что они не были дипломатами, Гоф и Эйтон, вероятно, заключили наилучшую сделку, возможную в данных обстоятельствах.
15 января 1448 года наступило и прошло, но Мэн все еще оставался в руках англичан. Еще одна отсрочка до 2 февраля была предоставлена "по просьбе жителей Ле-Мана", но к этому времени Карл VII потерял терпение и решил подкрепить свои требования угрозой применения силы. Узнав, что он "со дня на день соберет большую армию с намерением начать войну", Томас Ху, канцлер Нормандии, написал отчаянное письмо Пьеру де Брезе, коллеге Орлеанского бастарда по недавней делегации в Ле-Ман:
Истинно говорю вам, какие бы слова вам ни были сказаны, или как бы вам ни дали понять Фульк Эйтон, капитан Кодбека, или другие, не сомневайтесь, что обещания, которые были даны и улажены относительно передачи упомянутого города Ле-Мана, будут выполнены и исполнены пункт за пунктом, какой бы ни была или может быть задержка.
Истинно говорю вам, какие бы слова вам ни были сказаны, или как бы вам ни дали понять Фульк Эйтон, капитан Кодбека, или другие, не сомневайтесь, что обещания, которые были даны и улажены относительно передачи упомянутого города Ле-Мана, будут выполнены и исполнены пункт за пунктом, какой бы ни была или может быть задержка.
Далее Ху умолял Брезе:
Молю чтобы вы, со своей стороны, не привели в движение что-либо, за чем может последовать война или какое-либо другое бедствие, чего Бог не допустит. Такое нелегко сгладить, но это будет полное уничтожение и опустошение бедного народа. Тем более, что если солдаты однажды соберутся в поле, либо на одной, либо на другой стороне, их будет очень трудно заставить разойтись, и это будет лишь пустая трата денег и большие расходы[682].
Молю чтобы вы, со своей стороны, не привели в движение что-либо, за чем может последовать война или какое-либо другое бедствие, чего Бог не допустит. Такое нелегко сгладить, но это будет полное уничтожение и опустошение бедного народа. Тем более, что если солдаты однажды соберутся в поле, либо на одной, либо на другой стороне, их будет очень трудно заставить разойтись, и это будет лишь пустая трата денег и большие расходы[682].