Летом 1920 г. в некоторых уездах Пермской губернии бандитизм приобрел такой размах и такую силу, что часть местных борцов с дезертирством и бандитизмом осознала невозможность одолеть его законными мерами, установленными центральной властью. Это неизбежно привело к тому, что в конкретных обстоятельствах они готовы были идти на нарушение законности и использовать, по сути, те же бандитские методы: безосновательно арестовывали и брали крестьян в заложники, издевались над арестованными и пытали их, наносили им тяжкие увечья и расстреливали по собственной воле, без следствия и суда. Такое превышение власти, злоупотребления и преступления часто сопровождались присвоением денег и имущества арестованных дезертиров и укрывателей.

Попытки «всеми возможными мерами» бороться с дезертирством решительного перелома не приносили главным образом из-за той поддержки, которую оказывало дезертирам население. В этих условиях одни борцы с дезертирством опускали руки или увольнялись с занимаемой должности, а то и попросту сбегали, другие же, исполнившись решимости бороться своими силами до конца, шли на применение незаконных мер и методов, оправдывая их революционной целесообразностью и считая их «красным террором». Это были идейные борцы за Советскую власть, большевики. Среди них имелись революционные фанатики, но находились и люди с низкими моральными качествами, возможно даже – склонные к садизму.

Отчасти их склонность к злоупотреблениям и преступлениям объяснялась страхом за собственную жизнь и жизнь соратников, отчасти же – желанием отомстить за уже свершившуюся гибель товарищей и членов своих семей.

Наконец, среди борцов с дезертирством были и такие, кто допускал в своей работе злоупотребления и преступления из сугубо корыстных побуждений.

В Сарапульском уезде контроль над дезертирами в помещениях для арестантов осуществляли сами дезертиры – «старшие над дезертирами», что нередко приводило к беспорядкам и побегам. Так, один из работников – П. Данилкин – избивал дезертиров, мотивируя свое поведение тем, что, «если бы он не стал так поступать, то ему самому пришлось бы пострадать»¹⁸². П. Данилкин был приговорен к лишению свободы сроком на 1 месяц с освобождением от должности старшего над дезертирами. Правда, тогда же четверо красноармейцев и «старший команды дезертиров» допустили побег на пересыльном пункте арестованного во время обеда. С их слов удалось узнать, что «усмотреть за командой дезертиров четырем конвоирам не представлялось возможным, так как одновременно с дезертирами получали на кухне обед [мобилизованные], поэтому отличить, кто дезертир и кто – нет, не было возможности»¹⁸³.