Допрашивались и дети дезертиров. Так, 11-летний Григорий рассказал об родителе следующее: «Мой отец брал с собой в лес. Когда он повез прятать в лес одну берданку и дробовик и один ящик русских патронов и одну банку денег николаевского выпуска. Когда доехали… он на краю леса выпряг лошадь и оставил меня караулить, а сам забрал с собой вещи и ушел. Я не знаю, куда он их дел. Затем он в этот лес спрятал еще казенные вещи, которые из лесу принес обратно через 5 месяцев – казенную кожу и одну пару теплого белья…»¹⁹⁰.

Конечно же, подобные истории вряд ли могли облегчить поиски дезертиров. Поэтому дело заканчивалось обычно освобождением заложников, хотя и с наложением штрафа или конфискацией имущества. Если в 1919 г. местные комдезертиры и другие учреждения спрашивали у «вышестоящих товарищей» разрешения применять ту или иную меру, то в 1920 г. они не только не спрашивали, но и предпочитали скрывать последствия своей работы и действовали самостоятельно.

Недостаток снабжения продовольствием привел к тому, что применение тех или иных мер местными комдезертирами сопровождалось изъятием хлеба и имущества у сельчан.

В деревне Тукавай Верхне-Инвенской волости Усольского уезда потерпевшая от таких действий вспоминала: «7 августа был у нас отряд: разыскивали дезертиров. Эти отрядники испугали маму. Взяли на печке своеручно суп и весь съели. Было вареное молоко для ребят – его съели и ничего не заплатили и у собаки хвост отрубили шашкой»¹⁹¹.

* * *

В Осинском уезде летом 1920 г. бандиты терроризировали местное население, особенно семьи красноармейцев. В августе количество грабежей, насилий и убийств в отношении советских работников и милиционеров резко возросло.

В Чердынском и Осинском уездах бандиты численностью в 300 человек с пулеметом грабили деревни и села, обстреливали и громили волисполкомы. В Елпачихинской, Красноярской, Больше-Усинской волостях Осинского уезда ежедневно делались налеты. При налете на деревню Фадорки был убит председатель сельсовета Юрков и еще мужчина 50 лет.

Убийства председателей сельсовета в то время не были редкостью. Причем производились они с особой жестокостью. Так, в деревне Верхняя Ярина Филатовской области Пермского уезда в январе 1920 г. было совершено убийство председателя и его жены. Согласно показаниям свидетелей, накануне убийства состоялось собрание, на котором и произошла ссора, в ходе которой подозреваемый Ф.Я. Коневский угрожал позднее убитому Д. Орлову. Следствие, произведенное начальником милиции 5-го района Н. Казаковым, показало следующее: «Головной череп срублен. Мозги наружу, видимо, нанесенный топором. И вторая рана слева в шею. Ниже уха вышла пуля навылет правой щеки. Тоже ниже уха и третья рана. Справа плечевая кость верхней части видимо, разрублена как будто бы топором. Ото всех вышеуказанных ран Орлов Денис получил моментальную смерть. А у Орловой Ефросиньи нанесена рана на голове чашки черепа, снесена как видимо, тоже топором. И на лбу нанесены две раны. Оттого же снесенного черепа, от вышеуказанных нанесений Орловой ран и получила Ефросинья моментальную смерть»¹⁹².