190-м стрелковым батальоном ВОХР с 1 по 25 июля 1920 г. было выловлено 2070 человек по Осинскому уезду, опер-тройкой – 69 человек за тот же период. Чердынский уезд не отставал от Осинского и по числу бандитских проявлений даже превысил. В Юрле были обстреляны милиционеры. Удалось задержать участника банды Пыстова. В Усольском уезде имелись небольшие группы дезертиров по 3–4 человека, которые напали на деревню Коняево и убили члена продотряда и милиционера. Был замечен переход из Осинского уезда в Оханский дезертиров в количестве 80 человек, которые были вооружены под видом красноармейцев. Также наблюдались волнения дезертиров в Кунгурском уезде, где 12 августа утром было совершено нападение на Одинцовскую сельхозкоммунну. Один человек погиб.

Местные советские работники жаловались: «Своих средств в борьбе с дезертирством не хватает и вся надежда на недопущение развития дезертирства в Оханском и Усольском уездах на быструю деятельность троек и ВОХР»¹⁹³.

Работники на местах самоотверженно боролись с дезертирством, что не могло не вызвать озлобления у бандитов. В результате столкновений гибли лучшие кадры. Так, начальник отряда Липин в неравной схватке был тяжело ранен и скончался. 30 июля 1920 г. в деревне Гарюшки бандиты убили председателя Осинского уездного исполкома Юркова, причем зверски издевались над ним, искалечив все тело.

Судя по документам, Липин и Юрков отличались сильным характером, волей, высокой работоспособностью, имели авторитет среди местных властей. Их убийство ожесточило карательные действия борцов с дезертирством и бандитизмом. При этом практика злоупотреблений и преступлений с их же стороны, видимо, расширилась.

29 сентября 1920 г. в Пермский губернский отдел рабочей крестьянской инспекции поступили жалобы от граждан Осинского уезда на «неправильные действия советских работников», находившихся на должности членов оперативных троек № 1 и № 2 при уездкомдезертир.

Житель деревни Шубине Брюховской волости заявил: «Ко мне в дом явился председатель Больше-Усинского райкома РКП(б) Рыжиков с отрядом и произвел обыск с целью найти моего приемного сына Ксенофонта, который скрывался от мобилизации… Не найдя, отправились в поле к землянке, захватив с собой еще К. Бернышева, где нас заперли… и… зажгли. Огонь начал добираться, но в дверях с револьвером стоял Рыжиков и, угрожая… не давал… из землянки прохода… Когда [у меня] загорелись шуба и шапка, тогда [он] ударил чем-то тяжелым по шее так, что [я] свалился с ног»¹⁹⁴.

Житель Бардымской волости Ш. Иткинин показал: «Я был чуть не убит по следующей причине: Рыжиков был со мной знаком ранее по торговой части и во время дезертирства, приехавши с отрядом к нам в деревню, стал собирать сведения о том, кто знает, где находятся дезертиры. Одна женщина, питая ко мне личную вражду, показала [на меня]. Вследствие чего… под угрозой стали допрашивать, но что же я мог сказать, когда совершенно не знал место пребывания дезертиров. После долгих пыток меня оставили без признаков жизни, но я… поправился… В то же время у меня конфисковали… все мое имущество»¹⁹⁵.