Из заявления Севастьянова, крестьянина села Аряж Осинского уезда следовало: «6 августа 1920 года был арестован мой брат Кузьма Севастьянов опертройкой № 2, в состав которой входили: Рыжиков, Машкин и Елесин из Осинского уездкомдезертира. Брат был арестован без всяких предъявленных ему обвинений, который был уведен и уничтожен вместе с другими семьями красноармейцев и гражданами. После всего происшедшего я был вызван пострадавшим семейством домой. По прибытии я узнал, что 5 августа в с. Аряж было покушение на народного судью Деревнина, но неизвестно кем: или кто из граждан, или пришедшие дезертиры. Местная власть и отряд районной милиции в это время бездействовали, когда около дома судьи происходила стрельба.

На другой день приехал отряд по борьбе с дезертирством, во главе которого стояла указанная тройка. Отряд вечером был в этом селе, а к ночи куда-то уезжал или находился где-либо недалеко. Аресты им производились членов семей красноармейцев и других граждан по списку, видимо заранее приготовленному, или же переданному кем-либо из граждан из-за личных счетов… С моим братом был арестован, как главный заложник некто Иван Антипьевич Рогожников, но к его великому счастью на второй день прибыл его сын – красноармеец по болезни. Узнавши, в чем дело, он поехал в штаб опертройки № 2, который находится в 40 верстах от с. Аряж в с. Большая Уса. Там он поскандалил с ними, показал удостоверение сочувствующего РКП(б), после чего отца его освободили, которого ожидала та же участь, что и моего брата, но я приехал домой поздно: брата в живых уже не было. На месте я взял кое-какие справки от местных властей о злоупотреблении опертройки, с которыми поспешил к месту службы, чтобы знать дать куда следует – пресечь злоупотребление в корне. Тройка открыто сказала обществу, что „обжаловать не сумеете, а радио здесь нет“.

Население было обложено миллионным налогом, который в сутки был собран, якобы за укрывательство дезертиров, которых по наведенным справкам в селе не оказалось. Сверх уплаченного налога был отобран скот по распоряжению тройки, до сей поры не возвращенный населению и не заприходованный в книге конфискации, который подыхает от голода, отчего население остается без скота. Справки, взятые мной на месте от местных властей, посланы в ВЧК и Пермскую губЧека. Когда я стал привлекать к ответственности уездкомдезертир за произвол, то председатель Колегов по каким-то причинам куда-то выбыл: мне не известно. Вместо него назначили члена тройки Рыжикова, чтобы иметь возможность замаскировать следы своих преступлений. Секретарь Пашков тоже оставил указанное учреждение якобы по болезни. На мой вопрос, в чем обвинялся брат, Рыжиков ответил, что он вел контрреволюционное собрание, а когда был арестован, то бежал во время сопровождения, к розыску которого приняты меры»¹⁹⁶.