– Избавь меня от оправданий и уйди.

По коридору к нам мчался Джунсу, меча глазами молнии.

– Отойди от нее! – рявкнул он как бешеная собака, потрясая кулаком в воздухе. Я уже много месяцев не замечала за ним такой прыти. – Я тебя отметелю!

Хантер поднял руки, мечась взглядом между мной и Джунсу, и от тяжелого дыхания на его животе отчетливо выступили кубики пресса.

– Сейлор, – прошептал он вполголоса. – Мне нужно кое-что тебе рассказать, и мы должны поговорить наедине.

– Повторяю в последний раз. – Я указала на него пальцем. – Между нами все кончено, навсегда. Не говори со мной. Не приближайся ко мне. Я поговорю с твоим отцом насчет нюансов нашего… соглашения. – Я говорила расплывчато, будто не рассказала Джунсу всех подробностей. – Я пришлю папу и Сэма забрать мои вещи из квартиры.

С этими словами я бросилась обратно к двери и вылетела за нее со скоростью пули. Несколько фотографов все еще слонялись поблизости, курили и копались в телефонах. Как только я выбежала на улицу, они похватали камеры и помчались за мной.

Я заметила Лану, которая стояла в углу парковки в шикарном розовом свитере с открытыми плечами, облегающих джинсах и высоких сапогах, и давала интервью спортивному обозревателю, комментируя слухи о ней и ее новом хахале Хантере Фитцпатрике.

– Все еще только начинается, – гортанно рассмеялась она, демонстративно тряхнув волосами. – Как видите, к сожалению, имеет место большой интерес со стороны нежелательных поклонниц.

Репортеры разразились смехом, энергично кивая.

Я. Я была поклонницей. Преследовательницей. Чудаковатой идиоткой, которая устроила публичный скандал, когда застукала их. От желания придушить Лану у меня горели кончики пальцев.

И все это из-за одной ошибки. Одного несчастного случая. Одной трагедии, которая навсегда связала нас с Ланой.

Я знала, что Хантера из клуба вывела охрана под присмотром Джунсу и что мой тренер поймет, почему я не могла остаться, а потому бросилась бежать. Я топала по асфальту, пока не набрала хороший темп. Мама хорошо бегала. Я унаследовала от нее гибкие, сильные ноги. Бег на относительно большие дистанции даже без подготовки не представлял для меня проблемы.

И только когда ветер ударил в лицо, я поняла, что плачу. От горячих слез, текущих по ледяным щекам, онемело лицо. Слезы срывались в воздух, пока я рассекала пространство, мчась все быстрее и быстрее в центр города. Я позвоню, как только уйду от фотографов. Сначала нужно сбросить их с хвоста.

Я рискнула обернуться, только когда пробежала пятнадцать кварталов от клуба. Папарацци нигде не было видно. Они уже получили то, что искали: скандал, который смогут раскрутить миллионом разных способов, и пикантные фотографии, которые дадут повод сплетням.