Я остановилась на светофоре, упершись руками в колени и тяжело дыша. Как только мне удалось выровнять дыхание, я достала телефон. Десять пропущенных звонков от Джунсу. Двенадцать от мамы. Два от папы. Еще четыре от Сэма, Эммабелль и Перси. Тридцать один от Хантера. Батарея садилась.

Я перезвонила маме.

– Привет, мам, можешь меня забрать? – Я старалась сохранять будничный тон, хотя понимала, что мама знает, что что-то случилось. Наверняка некоторые из фотографий уже попали на сайты, как только появились новости.

Я услышала только сопение в трубке, а потом она ответила:

– Уже еду.

Позже тем вечером сайты желтой прессы дополнили фотографии запутанной историей о том, как я выбежала из стрелкового клуба, а за мной мчался полуголый Хантер. Как я и подозревала, заголовки варьировались от «Жеребец бросает лучницу Сейлор Бреннан ради секс-бомбы Ланы Альдер» до «Сын миллиардера (да, тот самый, что с домашним порно!) уличен в измене олимпийской красотке».

В одной из версий даже утверждалось, будто, по заявлениям осведомленного лица, у нас с Хантером были договорные отношения, призванные уберечь его от неприятностей. У меня не было никаких сомнений в том, кто все это устроил: Лана. Как только она узнала, что мы живем вместе, она бросилась за ним и устроила весь этот кошмар. Единственное, чего я до сих пор не могла понять: как она узнала, с кем я живу? Кто дал ей эту информацию?

– Ну ведь тебя назвали красоткой. – Эммабелль передала мне ведерко с мороженым и выхватила телефон у меня из рук, чтобы я больше не могла читать слухи о наших с Хантером отношениях.

Белль, Перси и Эшлинг сидели в моей детской спальне на моей старой кровати, которую родители притащили обратно со склада, когда повсюду стали появляться новости о Хантере и Лане. Мама время от времени заходила в комнату, предлагая нам молочные коктейли, печенье и мороженое. Мало того, что у меня было разбито сердце, так теперь я, скорее всего, умру раньше времени от диабета второго типа.

– А еще отметили как олимпийскую спортсменку, – робко заметила Эшлинг, покусывая нижнюю губу.

Наверное, ей, как сестре моего обидчика, было странно здесь находиться, но она сохраняла невозмутимое выражение лица и не пыталась его защищать.

– Так ты расскажешь нам, в чем обвиняется Хантер? – Эммабелль ткнула меня в ребра. – Речь о том, что он нарушил условия контракта и обманул тебя на пару с отцом, что просто возмутительно, хотя исправимо, или… о чем-то еще?

Меня одарили сочувственными взглядами. Мои подруги, можно сказать, стали свидетельницами моих шалостей с Хантером, но я никогда не подтверждала, что у нас с ним были отношения, а они никогда не допытывались.