Чувствуя, как сжимается горло, я принялась выдергивать невидимую нитку из одеяла, лежавшего поверх моих скрещенных ног. Я чувствовала себя виноватой из-за того, что не доверилась им раньше. Я еще никогда прежде ничего не скрывала от подруг.

– Ты спрашиваешь, были ли мы вместе? – Я прокашлялась.

Ведерко с мороженым перешло в руки Перси, когда Белль поняла, что я к нему не притронусь.

– Мы спрашиваем, не влюбилась ли ты, – ласково сказала Перси, сжав мое бедро.

– А заодно о том, нужно ли нам поехать и на-драть ему зад. – Эммабелль напрягла свой несуществующий бицепс. – Не беспокойся, Эшлинг. Ты освобождаешься от этого задания.

– О, напротив, я буду целиться ему по причиндалам, чтобы показать, кому я предана. – Глаза Эшлинг вспыхнули.

Все рассмеялись. Даже я.

Эшлинг покачала головой и похлопала меня по ноге.

– Я никогда на забуду тот день, когда ты привела меня в вашу компанию.

– Я знаю, но кровь гуще воды, – прохрипела я.

– Возможно, но преданность гуще крови, – ответила Эшлинг. – Теперь мы команда. Стая. Красавицы Бостона.

В комнате воцарилась тишина. Новое прозвище благозвучно слетело с ее языка. Прозвучало правдиво и мило. Я улыбнулась снова, главным образом для того, чтобы мои подруги почувствовали, что их попытки утешить меня дали какой-то результат.

– Так что? – Эммабелль снова вернулась к разговору обо мне. – Ты влюблена в порнопринца с большим достоинством?

Это было так похоже на нее – найти его секс-видео и смотреть его на повторе.

– Да, – тихо ответила я, удивив даже саму себя. – Боже, да. Проклятье!

– Проклятье, – ответили они в унисон.

– Это точно, – добавила Белль.

Она накрыла меня своим телом, будто вторым одеялом. Перси обняла меня с одной стороны, так и не выпустив из рук ведерко с мороженым, которое теперь морозило мне затылок, а Эшлинг забралась на кровать и обняла с другой. Подруги окружили меня со всех сторон.

Я чувствовала себя любимой. Любимой так сильно, что невольно задумалась, как сейчас поживал мужчина, которого я ненавидела.

У Хантера здесь не было друзей.