– Конечно, – вместо этого простонал я. Согласен на все, лишь бы она выделила мне чертов самолет.
Мама посмотрела на меня блестящими глазами.
– Потому что я знала, что буду любить тебя больше всех. Я была безумно влюблена в твоего отца – в твоего настоящего отца, – но Филип не отвечал мне взаимностью. Он сбежал обратно в Хорватию, когда понял, что я собралась бросить Джеральда ради него. Полагаю, твой отец щедро заплатил ему, чтобы он исчез. Но ты был плодом моей любви, Хантер. По-прежнему им остаешься. Ты единственный мой ребенок, которого я кормила грудью и лелеяла до трех лет.
– Ух ты. Я польщен, – съязвил я, не понимая, к чему она клонит.
– Но… – она подняла руку. – Я испытывала много трудностей, в том числе страдала от тяжелой депрессии. Порой я неделями не вставала с постели. Иногда твой отец силой вытаскивал меня из кровати, и у нас были серьезные ссоры. Однажды я даже вырвала ему клок волос. В другой раз сломала ему ребро. Я не годилась на роль матери, и отослать тебя, пока ты не увидел этого, казалось единственным вариантом.
– А потом надо было родить Эшлинг, – напомнил я. – Это тоже было важно. Угробить еще одного ребенка.
– Эшлинг была моим извинением за Филипа.
– Черт, звучит ужасно. – Я втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
Она вскочила с кресла и бросилась ко мне. Каждая клеточка моего тела превратилась в лед. Даже когда мама остановилась в паре сантиметров от меня. Даже когда начала опускаться на колени.
– Черт возьми, Хантер, я больше не могу это выносить. Ты должен меня простить.
– А то что? – спросил я, сунув руки в карманы.
На мгновение я даже забыл, что мне нужно было спасать свою поганую семейку – так сильно увлекся мамиными попытками наладить наши отношения.
Она подняла взгляд, стоя передо мной на коленях.
– А не то я не дам тебе самолет.
– Твои муж и сын погибнут, – медленно проговорил я, внимательно на нее глядя.
Она и впрямь сошла с ума. Улыбнулась мне, глядя глазами, полными слез. Это была печальная, вымученная улыбка человека, которому больше нечего терять.
– Ты убиваешь меня каждый день, когда не отвечаешь на мои звонки. Прошу.
Она опустила лицо к моим кроссовкам. Господи Иисусе. Неужели она собралась… о черт. Собралась. Она собралась целовать мне ноги. Я не мог этого вынести. Не мог видеть, как человек, который произвел меня на свет, теряет остатки гордости.