Мой тамагочи голоден, но я продолжаю смотреть.
Я силюсь расслышать, что происходит там, на другом конце этой большой комнаты, но бросаю эту бессмысленную затею: сколько бы я ни напрягала слух, все равно ничего не слышу.
Я не выключаю экран тамагочи, снова и снова нажимая кнопку, когда он начинает тускнеть. Здоровье моего цыпленка из полного снижается до среднего, потом до критически низкого. Вскоре его глаза превратятся в крестики, а маленькое тельце сменится могильным холмиком. Но мне нет до этого дела. Единственное, о чем я могу думать, – это в порядке ли Ма-Ма и как она поймет все, что ей говорят, если меня нет рядом.
Пошуршав документами, Ма-Ма жестом подзывает меня:
–
Я бросаюсь к ней, и мы втроем вместе с пограничником выходим из здания. Пограничник снова проделывает немыслимую штуку – улыбается мне, натягивая красно-белую шапку с ушами. Он напоминает мне одного из радостных белых мишек из рождественских рекламных роликов кока-колы.
Мы подходим к машине и смотрим, как белый мишка обходит ее по кругу, изучает сперва багажник, а потом салон.
– Все в порядке, – теперь он улыбается нам троим. Никогда прежде я не видела столько улыбок на лице человека в форме.
А потом до меня доходит, что впервые с момента нашего взлета в Пекине Ма-Ма, похоже, знает о происходящем больше, чем я.
Она открывает дверцу и садится на водительское место. То же самое делает А-И с пассажирской стороны, не переставая болтать. Белый мишка открывает дверцу передо мной, жестом приглашая забраться внутрь, а потом совершает очередной немыслимый поступок.
– Добро пожаловать домой, – говорит он.
Ма-Ма благодарит его и улыбается. Я почти не узнаю ее лицо в зеркале, настолько много в нем удовольствия и покоя.
А потом мы снова пускаемся в путь. Опять горизонт, опять деревья. Ма-Ма хранит молчание, но в машине становится как‑то иначе: светлее, просторнее. А-И сонно клюет носом, и нас накрывает безмятежность.
Солнце село. Небо – темно-синяя ткань, мигающая маленькими стразами.
Перед нами по-прежнему горизонт, но в темноте трудно различить, где кончается земля и начинается небо. Я возвращаюсь к тамагочи и нажимаю кнопки. Он просыпается, маленькое окошечко на яйце – единственный источник света в нашем автомобиле.
КАК ЭТО НАЧИНАЕТСЯ
М