— Продается? — спросил Эдик по-немецки.

— Да, конечно! Тысяча марок.

— Тогда продай американцам в музей, — посоветовал Эдик ему и пошёл дальше.

— Комрад! Продам за шестьсот марок…

— Пятьсот!

— Но к ней комплект резины…

— Пятьсот! — упёрся Эдик и немец побурчав, согласился. А куда деваться? Уйдут русские и этот драндулет сгниёт во дворе.

Эдик отсчитал деньги, забрал ключи, пожал немцу руку и на этом расстались. В глазах у бывшего хозяина «Лады» стояла тоска, видимо ему был очень дорог этот автомобиль-восьмилетка, по советским понятиям — совсем новая машина!

Половина дела сделана, пора писать рапорт об отпуске по семейным обстоятельствам — перегонять машину. С этим не было никаких проблем, офицеры регулярно вывозили импортные и отечественные автомобили домой, некоторые умудрились перегнать уже по пять-шесть штук, особенно старшее начальство, для них перегонщиками работали сверхсрочники и прапорщики. По слухам, командир полка владел десятком иномарок, и пару штук подарил руководству в Москву. Скорее всего, так оно и было, ведь неспроста же пришёл приказ на его перевод в другую часть, чтобы продлить службу в загнивающем капитализме ещё на пару лет.

Статкевич пришёл в музей со списком офицеров и предложил Громобоеву принять участие в складчине. Собрать деньги на подарок Кудасову, уходящему на новую должность. Помимо всего прочего полковник желал ознакомиться со списком сдавших деньги. Цена вопроса двадцать марок с каждого. Эдик даже остолбенел.

— Какой может быть подарок? За что?

— Это этикет! Так принято и всегда делается порядочными офицерами — подарок уходящему командиру… — пояснил Статкевич. — Купим командиру полка помповое ружьё.

— Я не сдам и не стану заниматься поборами с других. Мы домой, а он в Бюнсдорф и с нас ещё и подарок? Как это цинично!

— Этот демарш в знак благодарности, что вас терпели в полку целый год? — возмутился замполит.

Громобоев разозлился, покраснел и даже начал заикаться от гнева, ведь этот негодяй практически в открытую воровал, жульничал, а теперь желает подарок, да ещё и хочет проверить лояльность бывших подданных. Какая мерзость!

— Это спорно кто кого терпел, — парировал Громобоев.

— Можно ведь ускорить ваш отъезд…

— Моё слово окончательное. Попробуйте, ускорьте…

Тут в разговор вмешался Возняк, который взялся заменить строптивого капитана в этом щекотливом деле. Статкевич с ненавистью посмотрел на Громобоева и отдал список подполковнику.