И каждый пытался их задеть побольнее, даже свалку у двери устроили, чтобы выходить через неё стало трудно. Многие из тех, кто ещё держался, плюнув на всё тоже стали себе дырки в стенах прогрызать, и лишь две крысы по-прежнему пытались доказать всем, что так делать нельзя:
— Ну подумайте же, ведь не может так бесконечно продолжаться! Оглянитесь вокруг! Уже столько дырок в стенах, что сквозняки в них свищут и кошки с воронами то и дело заглядывают! Того и гляди внутрь проберутся! Пора за дело браться и дом спасать! Мы же работящие серые и зубастые, значит, можем всё восстановить, а не то дальше ещё хуже будет!
— Да что вы нам тут плетёте? Мы и так знаем, что мы все серые и зубастые, только про вас этого не скажешь!
— Это не от нас сквозняки, это просто ветер переменился!
— Ну подумаешь, заглядывают, и что! Пусть полюбуются, как мы тут здорово устроились! Какие мы серые и зубастые!
— В доме гораздо холоднее, чем раньше стало! — продолжали уговаривать сторонники выхода через дверь. — Да и качается он уже как-то от ветра, скрипит! Если не сделаем что положено, так всем нам армагеддон случится!
— Вы что, холода боитесь? Неженки!
— А нам скрип спать не мешает!
— А качаться на доме вообще здорово!
Но однажды в ветреную ночь дом не выдержал и рухнул, придавив всех крыс…
— Ну вот! Мы же предупреждали! — пискнули перед смертью сторонники выхода через дверь.
— Накаркали, гады! — промелькнуло последней мыслью у серых и зубастых!
Сказка 8. Волчьи песни
Сказка 8. Волчьи песни
Сказка 8.Накануне рождения Коляды ехал на санях через лес пасечник, вёз мёд в соседнюю деревню, да и колядки там провести планировал у тестя в гостях. Выехал-то вроде загодя, да вот Мороз, наверное кашу чувствуя, решил себя показать да расхвастался умением своим. Снегу насыпал, инеем всё разукрасил — красотища! Только вот ехать по такому снегу трудно, а потому в лес пасечник попал уже по тёмному. День зимний короток — чуть времени упустил, и блуждай в потёмках. Был пасечник у тестя всего два раза, да и то летом, а потому в зимнюю пору, когда снегом всё запорошено, да в темноте к тому же, не заметил, как с дороги свернул, а когда опомнился, далеко уехать успел. Лошадка хороша, да по сугробам из сил выбилась, встала посреди полянки, что как плешина на верхушке холмика расположилась. Видно после подъёма в гору, да по сугробам, бедную силы вовсе оставили. Стоит, горемычная, еле дух переводит.
Слез пасечник с саней, а Мороз под тулуп так и норовит забраться, и не поймёшь, то ли заморозить хочет, то ли сам под тёплым тулупом погреться. А уже гулянья скоро начнутся! Люди гостя нежданного встретят да за Бадняком в Навь пойдут, с навьями силой да смекалкой мериться. А тут стой, на ветру да морозе мёрзни! А Луна бледная мертвенным светом на землю светит, и деревья стоят равнодушные, чёрные в ночи, от мороза трещат и от ветра качаются. А Мороз всё злее и злее кусает. Сунулся пасечник в кошель, а там только серебряные обереги, что на подарки ребятне приготовил. Ох, огнивушко! Ох, башка-то моя дырявая! Ну чего было не положить? Места-то немного заняло бы, а вот сейчас с огоньком-то всё веселей было бы! А так вишь, и руки уже коченеют, и ноги плохо слушаться стали! Пробежался пасечник вокруг саней — раз, другой, третий, потом дерюгу с них снял, лошадку прикрыл, чтобы не замерз