Ленники и рыцари оказались, по мнению Дельбрюка, превосходным материалом, идеальной средой для вербовки наемных воинов. Но на самом деле условия возникновения наемных армий в Западной Европе появились в результате разложения феодальных порядков; наемничество было продуктом новых, буржуазных отношений. Общественные функции денег определяются не количеством добытых благородных металлов, а той ролью, которую играют деньги в общественном производстве. Следовательно, роль денег повышалась с развитием товарного производства, а не добычи металла. Не рыцари были основным контингентом, из которого вербовались наемники, а горожане и свободные (незакрепощенные) крестьяне. Именно вследствие такого социального состава кондотьеров Дельбрюк не скупился на эпитеты, называя наемников бандами, разбойниками, скопищем всякого сброда, охочего на драки и грабежи[270]. Товарно-денежные отношения явились экономической основой возникновения и развития наемничества.

Роты кондотьеров были не просто наемными бандами, как их часто называет Дельбрюк, а зачатком вооруженной организации нового буржуазного общества на ранней стадии его развития. Эту буржуазную военную организацию короли использовали для утверждения феодально-абсолютистских порядков, а впоследствии и для расправы со своими бывшими союзниками – бюргерами городов.

Возрождение пехоты в Западной Европе. В X–XIII вв. пехотинец феодальных армий Западной Европы не считался воином. Только в городах Италии существовала боеспособная пехота. Это была милиция из граждан данного города, которую затем заменили платные наемники (кондотьеры). Но эта пехота вначале не имела особого превосходства над феодальной пехотой рыцарского войска.

Когда рыцарство со своими дружинами всадников составляло феодальное войско, пехота из крепостных крестьян лишь присутствовала на поле боя; находясь в обозе, она пассивно ожидала конца сражения, исход которого решали рыцари – тяжелая конница. Так было в Западной Европе до конца XIII в.

Швейцарские алебардисты

Лишь в процессе разложения феодальных порядков создавались необходимые социальные предпосылки для возрождения пехоты, восстановления ее боеспособности. Горожане и свободные крестьяне были теми основными элементами, из которых создавалась пригодная к военным действиям пехота.

В одном из примечаний к тому I «Капитала» Маркс указал на важное разъяснение англичанином Бэконом связи между свободным зажиточным крестьянством и хорошей пехотой. Бэкон писал: «…Все наиболее компетентные знатоки военного дела согласны между собою в том, что главную силу армии составляет инфантерия, или пехота. Но чтобы создать хорошую инфантерию, необходимы люди, которые выросли не в рабском унижении или нищете, а на свободе и среди известного благосостояния. Поэтому, если в государстве главное значение имеют дворяне и высшее общество, а сельское население и пахари состоят лишь из рабочих или батраков, а также из коттеров, т. е. нищих, владеющих хижинами, то при таких условиях, быть может, и возможно иметь хорошую конницу, но отнюдь не хорошую, стойкую пехоту… Мы видим это во Франции и Италии и в некоторых других иностранных землях, где действительно все население состоит из дворянства и нищих крестьян… в такой степени, что они вынуждены применять для своих пехотных батальонов наемные банды швейцарцев и т. п., откуда и проистекает, что эти нации имеют многочисленное население, но мало солдат»[271].