Например, хотя город Енисейск сдался без сопротивления, партизаны 15 января 1920 года, в нарушение письменных договоренностей, казнили большинство представителей прежней власти – более 15 горожан. Мемуарист писал о захватившем город партизане и начальнике гарнизона 26-летнем Ф. Я. Бабкине, что тот «…оказался не столь кровожадным зверем и совершиться „варфоломеевской ночи“ не допустил. Но зато все подвергнутые домашнему аресту лица… были заключены в тюрьму, продержаны там с неделю, а затем… расстреляны самым варварским способом (снимали предварительно всю одежду и обувь, заставляли бежать по снегу и вслед пускали пулю)». Организатором бойни и повальных грабежей горожан стал беспощадный односельчанин Бабкина С. И. Накладов (характерны его слова в 1933 году, когда он оказался под судом: «Был я красным командиром и еще не раз буду им впереди, убил я более 20 человек всякой сволочи и, если придется, еще убью столько же»)[2455].

В том же январе бойцы 1‐й Иркутской бригады расстреляли в приангарской деревне Усть-Куда 12 каппелевцев и сына священника «за их расправу над крестьянами»[2456]. Советские органы власти Прибайкалья в первые месяцы года то и дело призывали население прекратить самочинные расправы и грабежи[2457] – впрочем, без особого успеха.

Революционные власти на местах пытались с помощью общественного мнения отфильтровывать «настоящих» партизан от всяческих авантюристов и разбойников. Созванный 30 декабря 1919 года ревком Тарсминской волости Томского уезда постановил иметь при волревкоме отряд в 30 партизан, а при сельревкомах – по пять вооруженных партизан, «в партизаны же зачислять только надежных лиц по рекомендациям обществ»[2458]. Но далеко не везде была возможность быстро покончить с партизанской вольницей. Там, где партизанщина была представлена в основном мелкими и немногочисленными отрядами, тоже хватало крови и грабежей. Так, начальник 6‐го района милиции писал из села Гутово 10 января 1920 года главе Новониколаевской уездной милиции Томской губернии, что в Коуракской, Дергоусовской, Гутовской и других волостях действуют партизанские отряды, которые не подчиняются приказам и «творят массу бесчинств»[2459].

В те же дни, 26 января, заведующий Томским губотделом управления П. С. Александров писал в РВС-5, Сибревком и губревком: «Проходящие части 4‐го добровольческого батальона, Седьмого полка Красных Орлов и другие мелкие партизанские отряды чинят насилия [над] населением[,] производят обыски[,] незаконные реквизиции[, подобные] случаи были [в] Вагановской, Борцовской и Каменской волостях. Действия мелких отрядов ликвидировались местными властями. Прошу распоряжения [к] прекращению незакономерных действий». Каменский волостной ревком отмечал, что от всех селений, где стоят части 7‐го полка «Красных орлов», поступают жалобы на самочинные обыски, на реквизиции продуктов и вещей «за расписки без печатей». В селе Мотково «орловцы» забирали себе что хотели со словами «власть наша»[2460].