¹¹ Данное место – один из самых ярких примеров того, что «архитектоника» Бахтина претендует на роль универсального метода антропологии: «бессмертие» «я», «сознания» здесь обосновано не как-то иначе (религиозно, философски, оккультно и т. п.), но «архитектонически».

¹² Мысль о «завершающей» роли смерти развита Г. Зиммелем в статье «К вопросу о метафизике смерти». Ср. прим. 62 к ФП.

¹³ Имеется в виду неосуществленный замысел романа Чернышевского (одно из его названий – «Перл создания»). См. анализ Бахтиным этого замысла в Д, с. 80 и далее.

¹⁴ См.: Письмо Ф. М. Достоевского М. М. Достоевскому от 9 августа 1838 г. // Достоевский Ф. М. Письма. Т. I. M.; Л., 1928. С. 47 («Бальзак велик! Его характеры – произведения ума вселенной! Не дух времени, но целые тысячелетия приготовили бореньем своим такую развязку в душе человеческой»).

¹⁵ См.: К. Маркс и Ф. Энгельс об искусстве: В 2 томах. Т. I. М., 1957. С. 134–136.

¹⁶ Ср.: «…Ни сам Шекспир, ни его современники не знали того "великого Шекспира", какого мы теперь знаем». – О. С. 365.

¹⁷ В АГ Бахтин указывает в качестве одного из направлений «кризиса авторства» в литературе Новейшего времени преобразование позиции авторской «вненаходимости» (по отношению к герою) из «эстетической» в «этическую» (АГ. С. 277). Как вытекает из следующего абзаца ПКД, помимо Гоголя, это представление сугубо относится к Достоевскому, открывшему способ изображения «свободной» личности, осуществившему в полифоническом романе «этическое» отношение к герою.

¹⁸ Ср. с устным высказыванием Бахтина: «Диалектика гегелевского типа – ведь это обман. Тезис не знает, что его снимет антитезис, а дурак синтез не знает, что в нем снято» (цит. по: Бочаров С. Г. Об одном разговоре и вокруг него // Новое литературное обозрение, 1993, № 2. С. 88).

¹⁹ Das Man – термин философии М. Хайдеггера, указывающий на безличный характер существования человека, оторванного от истины события бытия. На русский язык иногда переводится существительным множественного числа «люди».

²⁰ См.: Толстой Л. Смерть Ивана Ильича, гл. VI.

²¹ Примечательно то, что ни в первой, ни во второй редакции книги о Достоевском Бахтин ни разу не переходит к конкретному анализу такого «мировоззренческого» диалога, несомненно присутствующего в романах Достоевского. Поэтому в какой-то степени правомерно утверждать, что анализ Бахтина касается одной формы, но не конкретного содержания произведений Достоевского. Ср. с поздними высказываниями Бахтина по поводу его книги: «Я ведь там оторвал форму от главного. Прямо не мог говорить о главных вопросах. (…) Это всё в имманентном кругу литературоведения, а должен быть выход к мирам иным. Нет, в вышнем совете рассмотрено это "слово" не будет» (см.: Бочаров С. Г. Об одном разговоре и вокруг него. Указ. изд. С. 71–72). Впрочем, за основной мыслью Бахтина о незавершимости «идейного» диалога у Достоевского может быть усмотрено вполне определенное «содержание» (мировоззренческий релятивизм). Полемике с этим очевидным подтекстом Д посвящена книга В. Е. Ветловской «Поэтика романа "Братья Карамазовы"» (Л., 1977), где достаточно убедительно проведена мысль о том, что цель всего построения последнего романа Достоевского – компрометация атеистической позиции Ивана Карамазова и утверждение «идеи» Алеши-Зосимы.