Книга «Проблемы творчества Достоевского» полностью и почти без изменений вошла в труд «Проблемы поэтики Достоевского», – потому ее комментирование будет минимальным. Работа Бахтина над исходным текстом книги состояла во введении в него более или менее пространных дополнений (важнейшее из них – заново разработанная четвертая глава), которые мы и охарактеризуем в наших примечаниях. Комментарии ко второй редакции, касающиеся собственно философии диалога Бахтина, полностью применимы и к раннему варианту книги о Достоевском.

¹ Во второй редакции Бахтин далее предпринимает обзор литературы о Достоевском, начиная с рецензии А. В. Луначарского на его книгу 1929 г. (Кирпотин, Шкловский и пр.).

² Перерабатывая первую редакцию книги, Бахтин ниже развивает представление о свободе героя в полифоническом романе Достоевского и о позиции автора, обеспечивающего эту свободу. С помощью досконального анализа текстов Достоевского (он отсутствует в книге 1929 г.) Бахтин прочеканивает свою диалогическую философию и выдвигает ее на первый план рассуждений.

³ Тезис о художественном изображении идеи во второй редакции подкреплен бахтинским толкованием ряда текстов Достоевского. Чисто литературоведческий (в действительности герменевтический) аспект вообще во второй редакции усилен (в первой отсутствуют анализ рассказа Л. Толстого «Три смерти», комментарии к «Бобку» и «Сну смешного человека» Достоевского, полемика с В. В. Виноградовым о Чернышевском-романисте и т. д.).

⁴ Раздел об афористическом мышлении, не свойственном Достоевскому, Бахтин заново включает в переработанную версию своей книги.

⁵ Если начиная с этого момента Бахтин сводит на нет свои рассуждения о типе сюжетов у Достоевского (в первой редакции он останавливается на авантюрном сюжете, как в наибольшей степени отвечающем художественным замыслам писателя), то во второй редакции книги о Достоевском именно здесь ее автор приступает к изложению своей знаменитой теории литературных жанров, связанных со смеховым фольклором. Досконально описав уходящий корнями в европейскую античность жанр мениппеи, Бахтин связывает с ним поэтику Достоевского.

⁶ Во второй редакции Бахтин счел необходимым начать главу о «слове» у Достоевского подробным разъяснением разницы между традиционной лингвистикой и разработанной им самим металингвистикой – учением о диалогических отношениях в языке.

⁷ Поздний Бахтин избегает «социологических» терминов, господствующих в нижеследующих рассуждениях первой редакции: на место «социологии слова» уверенно встает «металингвистика».