Конечно, дело не в степени радости. Радость от рождения дочери может даже больше и нежнее, но – грузинские матери дочерей всегда немного жалеют, а сыновьями начинают гордиться в момент – см. выше.
Во-первых, статус внутри семьи и в окрестностях теперь утвержден железобетонно, и рожать придется максимум еще раз – да и уже все равно, дальше пусть рождаются хоть три девочки оптом.
Во-вторых – она теперь не просто женщина, а мать завидного жениха.
Этот момент не обсуждается вообще: если у грузинской женщины родился сын, значит, родился Александр Македонский, Альберт Эйнштейн и Джонни Депп в одном флаконе, отсюда следует, что – все женщины мира нацелились, стервы, чтобы его прибрать к рукам.
Кстати, всех знаменитых я перечислила адаптированных к мировому стандарту, а грузинская мать может видеть в своем божественном сыне – Давида Агмашенебели, Гию Двали и – все-таки Джонни Деппа. У нас красавцев пруд пруди, а надо, чтобы был еще и всемирный суперлюбимчик.
Таким образом, грузинской матери дается шанс отомстить всему миру шантажом – у нее теперь есть ценность, на которую все будут покушаться. А она – его единоличная владелица. Вот так-то.
Дальше все более-менее как у людей: любая девочка в радиусе видимости рассматривается как возможная претендентка на сердце монаршего отпрыска.
Современные девицы для грузинской матери становятся архетипом навроде Елены Троянской: дура-дурой, и красота очень сомнительная, если уж начистоту. А проблем от нее – на десять лет войны!
Мишка – эмо
Мишка – эмо
Вторая любовь Мишки случилась уже в школе, и ее опять, не поверите, зовут Мари. Их тут как собак нерезаных – каждую вторую девчонку называют именно так. Вторую половину зовут Аннами, а в качестве окончательного писка моды – сдвоенное имя Анна-Мария.
– Мне нужно купить подарок, поможешь? – мрачно спросил накануне дня святого Валентина Мишка. Ого, мой ребенок влип серьезно, если ему даже не жалко денег на подарок посторонней девице.
– В пределах какой суммы? – Меня раздирают противоречивые чувства. – И вообще – деньги у тебя есть? А то я все потратила уже на обед.
Мишка приволакивает жестяную копилку – Лондонскую телефонную будку красного цвета, с грохотом вываливает монетки и скрупулезно считает.
– Двенадцать лари и пятьдесят тетри, – резюмирует он.
– Твоя эта… девица, – с отвращением выясняю я, – она что носит? Колье? Серьги? Может быть, приколки на волосы?
Мишка с тревогой понимает, что не стоит доверять мне это важное дело бесконтрольно.
В магазине после долгого обсуждения и аргументов «про» и «контра» («я девочка и лучше понимаю, что нам нравится» и «ты с ней незнакома, я лучше знаю, что ей пойдет») выбраны изящный девичий кулон на шнурке и браслетик в комплекте.