Комичной ситуация представляется только Ольге и ее сыну. Расхохотавшись, сестра моя испускает нездешней силы пук. Йохан тоже хохочет. Он никогда не мог устоять перед Ольгиным заразительным смехом, да и не ест он ничего, кроме консервированного печеночного паштета. В том числе и в рождественский сочельник.

Лицо Председателя застыло в снисходительной улыбке. Мать моя не знает, что сказать, и вечер, кажется, уже не спасти.

Когда мы с Варинькой, Карлом и Ольгой добираемся до дому на Палермской, я замечаю, что бабушка моя прячет что-то под пальто.

– Ты никак Председателеву китайскую вазу стырила?!

– Ну и что? Оставь ее. Этот мужик часто за границей бывает.

Я гляжу на Ольгу и Карла и умываю руки. Не мне же, черт возьми, отвечать за то, что творят все прочие.

– Ну и ладно. Мать с Председателем вроде бы в Испанию уже в марте собираются, – соглашаюсь я.

Теперь пусть другие отвечают за Варинькины действия.

– М-м-м. Они на неделю едут в Барселону, – уточняет Ольга.

– Испания? Боссанова? – гундит Варинька. – Я в Боссанове никогда не была.

Самая миниатюрная бабушка

Самая миниатюрная бабушка

Пала Берлинская стена. То, что представлялось невозможным, свершилось. Время чудес не миновало. Одновременно со стеной распадается и Варинькина внутренняя крепость. Камень за камнем. Воспоминание за воспоминанием.

Берлинскую стену разобрали по кусочкам. И я тоже собираю маленькие кусочки жизни Вариньки, чтобы было за что зацепиться, когда она вскоре уйдет.

В начале нового года бабушка моя начинает блуждать по городу. Целый день я разыскиваю ее там, где она обычно бывает. В парке с утками, в зале «Каструп», где играют в бинго, и возле старой арены в Торнбю, где когда-то устраивали собачьи бега, но все напрасно. Я уже готова звонить в полицию, но тут вспоминаю еще об одном месте. Порт, где в свое время причаливали крупные торговые суда. Там-то я и нахожу Вариньку. Она сидит на швартовой тумбе и болтает ногами.

– Скоро придет Ганнибал и заберет меня, – говорит она, не желая, чтобы ей мешали ждать.

Неделю спустя Варинька уже убегает из дома по ночам и долго не может найти дорогу обратно. Зрение у нее ухудшается с каждым днем. Она ковыляет по городу с пустыми глазами, пораженными глаукомой, и отказывается идти к врачу, хотя я несколько раз записывала ее к офтальмологу. Она становится все меньше и меньше. И превращается в самую миниатюрную бабушку. Скоро она сможет полностью уместиться в своих туфельках. Только уши и нос резво пошли в рост. Белый зимний ручеек вышел из берегов и заполнил всю ее прическу. Живот сдулся, точно проколотое колесо, и теперь Варинька похожа на ящерку с прической под пажа.