Светлый фон
Бошедурйе!

Наступил ли у Вареньки старческий маразм или она напрочь сошла с ума, мне так никогда и не узнать, но я откладываю в сторону бритву и смываю пену с ее лица.

* * *

Спустя полгода, пытаясь посреди ночи выбраться из дома через окно своей спальни, Варинька ломает шейку бедра. После операции врач настаивает на ее госпитализации в отделение старческой деменции реабилитационного центра. Варинька так цепляется за дверной косяк, что санитары чуть не сносят дверь с петель, стараясь препроводить ее в автомобиль. До чего же сильной и решительной до сих пор может быть эта распиленная дама, когда ей того хочется.

Мать моя путешествует вместе с Председателем. Он презентует свою новую книгу о парапсихологических явлениях, а она рассказывает о своем участии в его опытах. Так что большой помощи от нее не дождаться. Ольга поет Верди в Стокгольме и как раз оставила Карла и Клодель на меня. Господи, до чего же брехлива эта собака.

Когда днем проходишь через автоматические двери в реабилитационный центр, в нос ударяет тошнотворный запах больничной пищи. Я прихожу к Вариньке вместе с Карлом, которому только что исполнилось четыре года.

– Здесь писаньем воняет, – говорит он.

– Ш-ш-ш-ш!

Поначалу Варинька постоянно стремилась догнать на своих неповоротливых ногах последнюю цирковую кибитку, но при свежесломанном бедре далеко уйти не могла. Сегодня она сидит у себя в палате.

– Меня забыли. А сердце все стучит и стучит. Мама! Селеста! – бубнит она.

Карл не в силах отвести от нее взгляда.

Я пытаюсь взять ее за руку, но она отталкивает меня. Варинька, видно, больше не узнает свою внучку. И не желает есть вместе с другими пациентами в столовой.

– По крыше какие-то мужики посреди ночи бродят, – ворчит она. Карл глазеет на нее с восхищением.

– Да это просто гром, Варинька. У нас вчера то же самое на Палермской было. Никто по твоей крыше не ходит, – устало отвечаю я.

Она яростно качает головой.

– Нет, это огромные мужики. Эти говнюки ходят по крыше! Бараны! – Все-таки Варинька самая упертая из всех, кто мне знаком.

– Ну давайте, начинайте. ЗАСРАНЦЫ! – внезапно кричит она во время обхода врача. – САСРАНТСИ!

САСРАНТСИ!

«Скорей бы ты померла, – думаю я про себя. – И нечего разыгрывать из себя старуху с синдромом Туретта[178]. По-датски, во всяком случае!»

«Скорей бы ты померла, –