– Не знаю, как отблагодарить вас за щедрость. После поступка Хани я представить не могу, почему вы захотели помочь ее дочери, но мне не хватает сил отказаться. Нам было так тяжело, а теперь…

– Теперь станет легче.

Ретта опустила глаза и принялась разглядывать свои пожелтевшие от никотина ногти.

– Да, – ответила она, словно пытаясь убедить саму себя. – Станет легче.

– Вы сможете купить новый дом. Более просторный, с двором, где Айрис будет играть. Неплохо было бы перебраться поближе к городу, как считаете? А когда придет время, я смогу помочь в выборе школы.

– Школы, – повторила Ретта, словно подумала об этом впервые. – Я хочу, чтобы она пошла в хорошую школу, смогла преуспеть в жизни.

Кристи-Линн сомневалась, стоит ли поднимать следующий вопрос, но в определенный момент здоровье Ретты – или его нехватка – могло стать важным фактором.

– Если позволите, я хочу помочь и в другом. Хочу попробовать найти вам другого врача, пульмонолога – возможно, с его помощью вы станете легче дышать и лучше себя чувствовать.

Ретта оторвалась от рук и посмотрела на Кристи-Линн.

– Нет нужды. Мой врач не специалист, но знает, что к чему. Пятьдесят лет курения ничем не исправить, как и прочие ошибки. Но вы можете сделать для меня кое-что еще. Для нас.

– Что?

– Отвезите нас на кладбище.

Кристи-Линн удивленно моргнула.

– На кладбище?

– Айрис не ходила на похороны мамы. Я была одна. Рэй отказался хоронить сестру возле своей церкви. Он заплатил за доставку тела домой, за гроб и за надгробие, но церемонии не было. Я просто похоронила ее на кладбище на окраине города, как он велел. Туда почти никто не ходит.

– И вы хотите, чтобы я вас сейчас туда отвезла – вместе с Айрис?

– Дело в снах, – дрогнувшим голосом объяснила Ретта. – Они ей так тяжело даются. Начались сразу после аварии – Хани зовет ее по имени.

У Кристи-Линн пробежали по спине мурашки.

– Она… ее слышит?

Ретта мрачно кивнула.