– Быть парой. Чьей-то половинкой.
Мисси вздохнула.
– Ты была замужем восемь лет.
– Это другое. Мы со Стивеном не нуждались в постоянном контакте. Мне кажется, иногда он вообще забывал о моем существовании. И меня все устраивало. Какое-то время это работало. А потом, очевидно, перестало. Сомневаюсь, что смогу вынести подобное снова. Только не с Уэйдом.
– То есть ты
– Нет. Возможно. Не знаю.
– Кристи-Линн, поговори со мной. Что творится у тебя в голове?
– Не знаю. Он хороший человек, хороший друг, хороший слушатель. Покупает Толстому игрушки и оставляет у меня в микроволновке спагетти, потому что обо мне нужно заботиться.
Мисси застонала и залпом допила коктейль.
– И что тут плохого, скажи, пожалуйста?
– Я начинаю зависеть от него сильнее, чем хочу.
– Ты боишься.
– Да. И трезво смотрю на вещи.
– Двери, – сказала Мисси, мрачно глядя на пустой бокал. – Ты ведь это понимаешь? Что ты захлопываешь двери, ведущие к возможному счастью?
Кристи-Линн серьезно кивнула.
– Да, понимаю, но я вижу в них риски. И запереть их – единственный известный мне способ защитить дорогих людей.
Как только Кристи-Линн зашла домой, ей навстречу выбежал Толстой и с требовательным мяуканьем повел ее на кухню – там она наполнила его миску и достала из-под холодильника одну из мышек. Забирая со столешницы сумку, Кристи-Линн заметила на кухонном столе смятую записку, оставленную Уэйду перед отъездом. Кристи-Линн выбросила ее в мусорное ведро, не перечитывая.